– И что ты собираешься делать? – насторожился майор.
– Вывезу в лес да повешу, – зло усмехнулся Руслан. – Думает, раз миллион нажил, так может всем вокруг свою волю диктовать? Хрен ему по всей морде.
– Я предлагаю поступить по-другому. Организуем свою мануфактуру и лишим его дохода. Для такого человека это страшнее смерти, – ответил ему граф с не менее кровожадной усмешкой. – Да и сами на этом деле хорошо заработаем. Как ни крути, а бумага нашему чиновничеству нужна как воздух. Я вон каждый божий день чуть не по полпачки извожу.
– Думаешь, станут покупать? – задумался Руслан.
Предложение и вправду было интересным. А сам процесс не так и сложен. Место под подобную мануфактуру выделить можно и в собственном имении, ручей там имеется. Процесс максимально автоматизировать, тогда и работников много не потребуется. Главное, обеспечить их сырьём. А сам порядок выработки бумаги нужно просто вспомнить. Уж это Руслан умел. Тем более что ещё во время обучения их знакомили с несколькими способами изготовления бумаги.
Почесав в затылке, Шатун отложил недописанный отчёт и, сменив перо на карандаш, принялся быстро вычерчивать требуемые станки. Убедившись, что вспомнил весь порядок работы, парень хмыкнул и, побарабанив пальцами по столешнице, высказался:
– Значит так. Станки мне мои мастера за неделю сделают. Но придётся на ручье нашем запруду сделать и водяное колесо поставить. Согласен?
– Делай, раз надо, – быстро кивнул майор.
– Тогда предлагаю сам цех ставить прямо на границе участков. К дороге ближе всего, и шумом мешать не будет. У тебя там ещё стройматериалы остались?
– Полдвора заднего им забито, – фыркнул Рязанов. – Ты ж завёз столько, словно дворцы ставить собрался.
– Ну, так помимо домов, нам ещё и постройки другие нужны, – пожал Руслан плечами. – Выходит, сам цех нам месяца за полтора поставят. Станки я хоть завтра заказать могу. Но вот где сырьё брать станем?
– А что для того нужно? – насторожился Рязанов.
– Тряпьё старое, опилки, мел, извести немного. Я список составлю, – быстро перечислил Руслан.
– А мел-то зачем? – не понял граф.
– Если уж делать что-то, то делать так, чтобы другие повторить не смогли. Мелованную бумагу тут ещё делать не научились. Даже вон гербовые документы и те в желтизну отдают.
– А ты, выходит, чисто белую сделать можешь? – удивлённо уточнил майор.
– Могу, – спокойно кивнул Шатун. – И не только её.
– Так. Тряпьё говоришь, старое, – задумчиво повторил Рязанов. – Есть у меня одна идея. Мы его скупать станем.
– Это как? – не понял Шатун.
– На входе у базара лавку поставим. Там мои люди заправлять будут. Заодно и за самим базаром присмотрят, – азартно усмехнулся майор.
– И по какой цене покупать станешь? – не удержавшись, ехидно уточнил Руслан.
– Полкопейки за фунт, или полтину за пуд, – с ходу ответил граф. – Тут ведь не в прибыли дело для народа будет. Тряпья всякого в любом доме много. А тут или выкинуть его, или хоть какую денежку поиметь. Уж поверь, понесут. Ещё и в очередь стоять станут, лишь бы купили.
– Ну, тебе виднее, – удивлённо проворчал Шатун. – А опилки где возьмёшь?
– А тебе какие именно нужны?
– Чем мельче, тем лучше.
– Тогда надо с артелями столярными да плотницкими сговариваться.
– А зимой что делать станем? Цех останавливать?
– Думаю, за лето они тебе тех опилок столько навезут, что ты ещё не рад будешь, – отмахнулся Рязанов. – Вон, для взрывчатки твоей весь двор у сарая завалили корзинами.
– Тоже верно, – согласился Шатун, почесав в затылке.
– Так что? Начинаем? – широко улыбнувшись, спросил Рязанов.
– А как со службой быть? – не понял Руслан. – Это ж одному из нас придётся постоянно за всем этим хозяйством присматривать. Уже начиная с постройки цеха.
– Ну, я-то почитай постоянно в городе торчу. Это ты вечно по всем предгорьям носишься, – отмахнулся Рязанов. – Так что прослежу. Дело нехитрое. К тому же у нас в имениях наши люди имеются. Помогут.
– Ладно. Тогда я сажусь за чертежи, а ты займись лавкой. Сырьё нам сразу потребуется. И много, – махнув рукой, сдался Руслан.
Заниматься бизнесом его никогда не тянуло. Придумать что-то, внести какое-то усовершенствование в имеющийся механизм ему всегда нравилось. А вот заниматься повседневными хлопотами по уговорам поставщиков, спорить с торговцами его не тянуло. Совершенно. Для парня это было чем-то вроде рутинного болота. Именно поэтому все вопросы по реализации всех его изобретений он со спокойной душой отдавал другим. Тем, кто действительно умел это делать.
Закончив, наконец, с отчётом, Руслан вернулся к черчению. К концу дня все потребные станки уже были нарисованы, а примерный размер цеха был понятен. Ставить его планировалось как обычно, каменным, под черепичной крышей. Это была своего рода защита от пожара. На Кавказе вообще было очень мало деревянных строений. Долгие годы военного противостояния не прошли для местных жителей даром. Да и надежнее камень в местном климате.
За жаркое лето дерево высыхало до звона и могло вспыхнуть от любой искры. Так что, даже если у крестьянина не было денег на каменный дом, то его строили из самана. Смеси глины с соломой. Толстые стены такого глинобитного дома летом держали помещения прохладными, а зимой отлично удерживали тепло. Так что отступать от принятых канонов Руслан не собирался.
Домой друзья отправились вместе. Катерина встретила мужа ласковым упрёком, намекнув, что баня давно уже протоплена, на кухне всё приготовлено для семейного ужина, а он всё никак навоеваться не может. Поцеловав жену в ответ, Руслан прихватил чистое исподнее и поспешил в баню. Катерина присоединилась к нему минут через двадцать, когда парень успел уже смыть с себя первую грязь.
Дальше всё пошло по уже накатанной колее. После ужина, отложив все дела до утра, Руслан подхватил супругу на руки и унёс в спальню. Но с рассветом он уже вышел из дома и отправился выбирать подходящее место под новую мануфактуру. Найдя подходящую поляну на самом берегу ручья, Шатун отсчитал шагами нужные размеры цеха и, воткнув в землю четыре кола, приступил к тренировке. Как следует размявшись, парень провёл бой с тенью и, убедившись, что не растерял навыков, отправился обратно в дом.
Катерина уже проснулась и поспешила приступить к обязанностям хозяйки дома. В столовой Руслана ждал сытный завтрак и отлично сваренный кофе. Не спеша позавтракав, Шатун поцеловал жену и отправился к себе в кабинет, заканчивать чертежи требуемых для цеха станков. К середине дня всё было готово. Ещё раз проверив, не забыл ли чего, Руслан отправил Васятку на конюшню, за конём, а сам пошёл одеваться.
Пообещав жене, что вернётся к обеду, Шатун вскочил на своего жеребца и, сопровождаемый своей охраной, поскакал к базару. Митрич, едва завидев его, широко улыбнулся и, поглядывая на папку с бумагами, спросил, осторожно пожимая протянутую руку:
– Опять оружие, или чего поинтереснее привёз?
– Станки делать будем, мастер.
– Это какие ещё станки? – охнул кузнец. – Чего опять затеял?
– Мануфактуру хочу поставить, бумагу делать.
– Бумагу? Ишь ты. Неужто знаешь как?
– Знаю. Но без твоей помощи не обойтись, – усмехнулся Руслан в ответ. – Вот, смотри. Это измельчитель. Навроде мельницы, чтобы сырьё в пыль молоть. Тогда бумага гладкая будет и ровная.
– А это? – ткнул кузнец пальцем.
– А это ровные листы латуни. Их отполировать надобно. На них бумага и будет высыхать.
* * *
Две недели в предгорьях было удивительно тихо. Горцы, получив не самые приятные известия, намертво заперлись в своих аулах и долинах, запретив молодым джигитам покидать территории таких анклавов. Старейшины ясно дали понять самым отчаянным сорвиголовам, что навлёкший на род беду окажется отщепенцем. Для жителя гор, жившего от создания времён клановыми нуждами, это было самым страшным наказанием.
Стать человеком без рода и племени, отщепенцем, от которого отказался весь род, для горца смерти подобно. Было даже несколько случаев, когда горцы сами наводили рейдовые группы казаков на османские банды. Да, да, именно банды. Никак иначе все эти команды в отчётах майора Рязанова не именовались. Ему даже пришла депеша, что отряды турок потребно именовать вражескими командами, но граф, плюнув на все указания, продолжал называть их бандами. Это было нарушением всяческой субординации, но Рязанов не сдавался, мотивируя своё упрямство тем, что ему на месте гораздо виднее.
