— Неудивительно, что ты так любишь это место, — сказала Ди, откидываясь на спинку кресла. — Ничего более мирного и безмятежного и вообразить невозможно.
Но она не повторила этого через полчаса, когда мы вышли усаживать собак в машину. Тилли, которую неделю назад стерилизовали, так что двигалась она осторожно, стояла у дверцы машины, а Тэг кружила по берегу ручья, обнюхивая всякие предметы. Внезапно она услышала что-то в конце дороги, вздернула голову, увидела большие белые крылья, хлопающие у запруды, точно скатерти на бельевой веревке под ветром, и стрелой помчалась туда.
— Тэг! — с ужасом взвизгнули мы с Ди в унисон. — Тэг! Назад!
Но она влетела в гусиную компанию, разогнала их, а затем, как дисциплинированная собака, вернулась, высунув от удовольствия язык.
К несчастью, фарс тут же перешел в мелодраму. Возбужденная этим шумом Тилли забыла про свои швы, помчалась по дороге, проскочила мимо Тэг, даже не взглянув на нее, и прыгнула на спину ближайшей гусыни, которая тут же нырнула вместе с Тилли и осталась под водой.
— Тилли! — закричали мы и кинулись туда.
Когда мы добрались до запруды, Тилли сорвалась с белой спины в воду и выкарабкалась на берег, а гусыня вырвалась из воды будто на водяных крыльях. Но, увы, ненадолго. Тилли снова на нее прыгнула, и они погрузились в воду точно подводная лодка — сначала корпус, потом рубка, и пока мы пытались ухватить Тилли, со стороны конюшен примчалась Дженет, прыгнула в запруду, ухватила ее за ошейник и вышвырнула на берег. Гусыня снова выскочила на поверхность как пробка, устремилась к противоположному берегу, где Джеральд и прочие гоготали, выстроившись полукругом.
Дженет выбралась из заводи и наградила Тилли вполне заслуженным шлепком. Ди, нежно обнимавшая хулиганку, загородила ее.
— Не повредите ей! Она только что прооперирована, — взмолилась Ди.
— Тем более ей следовало понимать! — огрызнулась Дженет, и мы не нашлись, что возразить. Что следовало, то следовало.
По пути к коттеджу Ди мучилась вопросом, как ей следует поступить — вернуться и извиниться перед Дженет? Предоставь это мне, сказала я. А ей следует поскорее забрать собак домой, пока не случилось еще чего-нибудь. Уплатить за причиненный ущерб? Я передам ее предложение, сказала я. Хотя какой, собственно, ущерб?
Ди благополучно укатила с собаками — я попрощалась с последними без всякого сожаления — и пошла поговорить с Дженет. Гусей у запруды не оказалось. Зато в углу луга, возле перекосившегося навеса среди крапивы, лежало нечто большое, округлое и белое. Но не могла же гусыня умереть от шока? Что, что я скажу Дженет? И, струсив, я промолчала. Только извинилась и спросила, как они. А про себя решила, что на обратном пути все выясню, и если гусыня скончалась, тогда и придумаю, как попозже сообщить об этом Ризонам.
Дженет разговаривала со мной тоже как-то встревоженно. С гусями все хорошо, заверила она меня (про что-то большое и белое у дороги она не знала). И извинилась, что шлепнула Тилли. Не совладала с собой. Так Тилли и надо, заверила я ее. Но мне обязательно следует позвонить Ди и сказать, чтобы она выкупала Тилли в антисептическом растворе, категорично сказала Дженет. Ведь разрезы у нее еще не зажили, а кто знает, какие микробы могут кишеть в гусиных запрудах? Я обещала, что непременно позвоню, и пошла назад по дороге, испытывая немалое облегчение, которое стало еще более сильным, когда белое и округлое в крапиве оказалось не гусыней, испустившей последний вздох, но старым белым эмалированным тазом, заброшенным в крапиву каким-то обитателем Долины еще в те дни, когда мусор можно было швырять куда попало. И с легким сердцем я зашагала кормить кошек ужином.
Жалко, что ему не удалось поиграть с этими собаками, заявил Сафра, внимательно наблюдавший за всем из вольеры. С ними не соскучишься!
И конечно, он не сообразил, что это Похитительские Собаки, осведомилась Шани, покидая кошачий дом с быстротой, какую проявляла, только когда гости отправлялись восвояси. Еще хорошо, что Она Умна За Них Двоих!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Да, умна она была бесспорно. Таким женским практичным умом. Я без труда могла представить себе, как она вяжет или организует игры котят.
А вот Сафру посещали минуты истинного вдохновения и конструктивного мышления. Например, я бросала ему его любимую игрушечную мышь, а он заталкивал ее под бюро, распластывался на животе и наблюдал, как я выуживаю ее оттуда раскладной линейкой. Именно это его особенно привлекало — наблюдать, как линейка зацепляет сбежавшую игрушку. Вскоре он уже нес мышь к бюро во рту, старательно заталкивал ее подальше, а затем принимался орать, чтобы я пришла и повозила под бюро линейкой. Это повторялось так часто, что я начала оставлять линейку под бюро, и тут Сафру посетила еще одна конструктивная мысль. Значит, вот этим я загребаю мышь и вытаскиваю ее наружу. Водяным пистолетом он пользоваться так и не научился, но линейкой-то он двигать может! И он начал ею двигать — положив одну лапу на ближний ее конец (как я прижимала ее ладонью, что он и перенял), а потом мчался посмотреть, не появилась ли мышь. Иногда она появлялась, и Саф приходил в неистовый восторг и принимался подкидывать ее, прежде чем засунуть обратно и опять поелозить линейкой. Впрочем, торжествовал он редко, так как двигал линейкой вслепую. Но он сообразил, какая связь существует между линейкой и появлением мыши из-под бюро, и орудовал линейкой, как механик — рычагом.
Про один из самых ярких случаев подобного рода я услышала от дамы, продавшей котенка людям, ничего не знавшим о замашках сиамов, а потому постоянно ей звонившим, чтобы рассказать ей об очередной проделке. Они меняли в доме проводку, и котенок завел манеру исчезать под полом в одном месте, а вылезать наружу совсем в другом. Они всячески старались ему препятствовать, но стоило им отвернуться, как он молниеносно нырял под половицу, и приходилось тратить уйму дорогого рабочего времени, чтобы извлечь его на белый свет. И тут электротехник придумал привязать веревочку к ошейнику котенка, затем его сажали под половицу и звали из противоположного угла комнаты, где тоже была снята половица. Котенок проскакивал под полом и ликующе вылезал в новую дыру — и вытаскивал привязанный к веревочке электрошнур, который электрик затем вытравливал весь и подсоединял.
«Сэкономил часы и часы, которые ушли бы на поднятие половиц», — с гордостью сообщила его первая хозяйка. Ну, я бы поостереглась: что, если бы веревочка зацепилась там за что-нибудь, и половицы пришлось бы снимать куда быстрее, чтобы вызволить котенка? Но, может, он был исключением. Может, он даже сейчас подрабатывает подручным электрика? Что было дальше, мне услышать не довелось. И я только думала, вспоминая, как Сафра воспользовался складной линейкой, чего бы он не сумел достичь при некотором поощрении.
