Клея захлопала ресницами.
— Да нет… это совсем не так. У тебя… совершенно роскошная квартира…
— Но что-то тебе все-таки не нравится?
Она еще раз посмотрела вокруг.
— Просто мне кажется, что… все тут слишком яркое, — медленно выговорила она. Затем она вдруг решила не смущаться больше, улыбнулась и немного развалилась в мягком кресле. — Понимаешь, во всем тут виден ты. Твоя смелость, блеск, энергия… и резкость. Здесь невозможно расслабиться. Даже тебе необходимо иногда отдыхать… от самого себя. Но здесь это невозможно.
Макс посмотрел на свой дом новыми глазами.
— Но мне здесь нравится, — стал оправдываться он. — Я ненавижу нерешительность, в чем бы она ни проявлялась. Все пресное кажется мне смертельно скучным. Если начнешь потакать своим слабостям и нежить себя, никогда ничего не добьешься.
Как интересно, подумала про себя Клея, сейчас мне представился шанс узнать Макса Лэтхема поближе.
— Я никогда не приглашал сюда никого из моих… в общем, никого, кроме тебя, не приглашал, — неожиданно сказал он, внимательно разглядывая свой бокал. — Можешь смотреть на меня как на чудака, но мне нравится чувствовать себя в своем доме абсолютно свободным… от других людей.
Что это? Предупреждение или просто объяснение?
— Ну, а почему же для меня такая честь?
Макс поднял глаза и поймал озабоченное выражение на ее лице.
— Потому что ты — исключение, — мягко сказал он.
Клея не сводила с него глаз.
— Из-за ребенка?
Макс немного помедлил, затем серьезно кивнул.
— Если тебе так легче будет примириться со мной, с моим домом, тогда да, из-за ребенка.
— Обед, готов, мистер Лэтхем, — прервала их миссис Уолтерс — к великому облегчению Клеи, потому что, по ее мнению, разговор начинал приобретать нежелательный оборот. Но Макс был недоволен.
— Хорошо, миссис Уолтерс, спасибо. — Он поднялся и коротко кивнул экономке. — Вы можете считать себя свободной.
Почти что прогнал, подумала Клея. Без дальнейших слов миссис Уолтерс ретировалась. Настроение у Макса и Клеи немного упало.
— Я ей не нравлюсь, — сказала Клея, криво усмехнувшись. — Она думает, я хочу навязать тебе чужого ребенка.
— Тогда пойди и объяснись с ней, скажи ей все, что ты о ней думаешь, — предложил Макс, помогая Клее подняться — с таким знанием дела, как будто он целыми днями только и занимался, что поднимал отяжелевших женщин с низких диванов.
Клея подняла темные брови:
— Она мне не поверит, даже если бы я с ней заговорила об этом. А почему бы тебе не просветить ее?
— Зачем? Чтобы испортить ей все удовольствие? — спросил он, рассмеявшись, и еле увернулся от руки Клеи, которой она шутливо замахнулась на него.
Настроение их то взлетало, то падало, и вот сейчас оно резко поднялось — им стало очень хорошо вместе. Совершенно естественным движением Макс обнял Клею за плечи — и так они пошли в столовую. Клее очень нравилось, что рука Макса лежит у нее на плече, она даже стала невольно прижиматься к нему, откинув голову, чтобы улыбнуться ему прямо в лицо.
— Надеюсь, ты не собираешься угощать меня кабаньей головой, фаршированной яблоками, — поинтересовалась она, увидев средневековое убранство столовой.
Макс довольно рассмеялся:
— Не думаю, что кулинарные способности миссис Уолтерс настолько велики.
* * *
— Еще вина? — Макс вынул бутылку из бочонка со льдом и помахал ею перед Клеей. Клея, хихикая, прикрыла свою рюмку рукой.
— Я уже достаточно выпила. Передо мной все плывет. Нехорошо спаивать беременных женщин. Это не вяжется с твоим образом.
Они сидели совсем близко друг к другу, занимая один угол длинного массивного обеденного стола из натурального дуба. Очень вкусно приготовленный летний обед они запивали легким белым вином, но Клея корила себя за то, что разрешала Максу подливать себе вина чаще, чем это было полезно в ее положении. К тому же в последние месяцы она вообще не брала в рот ни капли, и поэтому вино подействовало на нее быстрее и сильнее, чем обычно.
Макс шутливо приподнял брови.
— Какой такой мой «образ»?
Клея подняла рюмку, которую она только что прикрыла рукой, и отпила из нее несколько глотков. Фиалковые глаза ее искрились, дразня Макса.
— Прекрасно ты все понимаешь. Твоя агрессивная мужественность должна была бы заставить тебя бежать от меня сломя голову, а ты возишься с женщиной на сносях.
Она всего лишь шутила, но Макс воспринял ее слова вполне серьезно. Лицо его помрачнело, голубые глаза похолодели.
— Я никогда не собирался оставлять ни тебя, ни ребенка! — начал он горячо оправдываться. — Это ведь ты отталкиваешь и бросаешь меня, не так ли?
— Нет, вот это неправда! — Клея поставила на стол рюмку, чтобы сильнее выразить ему свой протест.
— Но тогда почему ты ничего не сделала для того, чтобы познакомить меня со своими родителями? — холодно осведомился он.
Клея смущенно заерзала на стуле, отводя взгляд.
— Я… я собиралась их предупредить, когда поеду к ним на уик-энд, — промямлила она.
— Ты часто проводишь у них субботы и воскресенья? — поинтересовался Макс.
Клея кивнула, на губах ее заиграла нежная улыбка, пальцы потянулись к рюмке.
— Им нравится баловать меня, и еще они считают, что заставляют меня отдыхать от Лондона.
— Ты хочешь сказать, от твоей знаменитой самостоятельности, — мрачно уточнил он.
— А ты знаешь, что мой отчим знаком с Джо? — вдруг вспомнила Клея.
Макс удивленно поднял брови.
— Ты его видела после того, как бросила меня?
Как странно он определяет ее уход с работы, подумала Клея. Она изучающе посмотрела на него, но лицо Макса было непроницаемо.
— Нет. — Она тряхнула головой, живые блестящие пряди черных волос зашуршали у нее на спине. — Но я увижусь с ним в этот уик-энд. Джеймс и моя мать устраивают вечеринку в субботу вечером. Джо с женой тоже приглашены. Я буду очень рада увидеться с ним.
Как бы невзначай Макс протянул руку к волосам Клеи и рассеянно намотал черную прядку на палец. Он задумался.
— Хочешь, я отвезу тебя на эту вечеринку?
Клея внимательно взглянула на его бесстрастное лицо и все-таки уловила какой-то тревожный блеск в голубых глазах.
— Кажется, ты говорил, что предпочитаешь пригласить моих родителей к себе, познакомиться с ними, так сказать, в «домашней обстановке». Разве многолюдная вечеринка подходящее место для такого важного знакомства?
— Ты стыдишься меня, что ли, Клея? — насмешливо спросил Макс.
Клея начала волноваться, она понимала, что сейчас ей нужно быть начеку, а она не могла ясно мыслить — по всему телу ее медленно расползался какой-то жар. Наверно, вино подействовало, подумала Клея. Да и Макс так приятно играет ее волосами…
— Знаешь, мне все это кажется подозрительным, — сказала она честно. — Я не понимаю, зачем тебе это нужно.
Макс смотрел на Клею в упор, пока не поймал ее взгляд, в глазах его крылась угроза.
— Мне кажется, вчера я ясно объяснил зачем, — сказал он, медленно растягивая слова и так спокойно, что Клея почувствовала: настроение у него опять изменилось. — Я поставил перед собой цель — жениться на тебе. И если для этого мне придется пройти через несколько экзаменов, что ж, путь будет так.
Он отпустил ее волосы. У Клеи готов был вырваться возглас протеста, но она сдержала себя. Как же можно быть такой слабой, Клея! — упрекнула она себя. Этот мужчина твоя самая большая слабость.
— Мне нужно встретиться с твоими родителями и завоевать их доверие и уважение — это важный экзамен, — продолжал Макс.
— Ты все время говоришь о женитьбе, как будто от этого зависит вся твоя дальнейшая жизнь! — раздраженно сказала Клея, хотя в глубине души понимала, что не постоянные его разговоры о женитьбе, а совершенно другие причины вызывали ее недовольство.
Макс загадочно улыбался, совершенно по-новому. Клея была заинтересована. Он все время на что-то намекает, но на что?
