Над морем звезда пронеслась шипящим метеоритом. И только теперь можно было разглядеть, что это драгоценный камень со шлема Люцифера, принца ада, теперь закаленный в воде…
В миске пророчицы осталась только чистая вода, на которую с непониманием уставился Седревир, и госпожа Марисм, по-прежнему стоявшая по другую сторону чаши, заговорила с ним:
— Эта ментальная драгоценность — зеленый рубин, Его гордость и любимая вещь. Камень века пролежал в море, потерянный для Него, до тех пор, пока его не прибило к берегу. Люди, поняв, что камень этот бесценный, вырезали из него чашу. Она попала к правителям Земли и прошла испытание огнем, воздухом и водой. Соломон Мудрый пил из неё. А потом, переходя из рук в руки, она, наконец, оказалась собственностью Принца Всего и Вся — Иисуса Христа… Ты же ищешь Святой Грааль?
— Да, госпожа. И я всегда удивлялся истории о том, что нечто Злое стало святой Чашей Христа.
— Но разве её не называют Чашей Искупления? — поинтересовалась Марисм.
Седревир опустил голову.
— Вы знаете дорогу к Карба Банем?
— Я покажу вам её, — сказала она. — Эта дорога имеет собственное название.
Седревир вздохнул. Затем, удивившись, он увидел, что факелы прогорели, а мягкий свет в палатке — свет рассвета, который сочился в шатер извне. Мгновения магического откровения заняли всю ночь.
— Если хотите, можете сопроводить нас в наше королевство, — предложила рыцарю Марисм.
После она не сказала ни слова, но шатер взмыл в воздух, словно был сделан из пуха. А потом ветер унес и мебель, и шатер, и медные клетки. Все исчезло. Осталось только озеро, дама и два рыцаря, опиравшиеся на щиты, в то время как вдали белый конь Седревира щипал траву.
В эту минуты между двумя холмами на востоке взошло солнце, и его первый луч, словно меч, скользнул через озеро. А потом из солнечного мерцания медленно выплыл изящный плот с прозрачным парусом и скользнул прямо к ним, направляемый невидимой рукой — по крайней мере, Седревир, никого не видел.
Пока Седревир стоял размышляя, рыцарь с крылатым быком на щите подошел к нему и сказал:
— Твой конь останется в безопасности под защитой этих древних стен. И хотя чародеи, которые возвели их, давно ушли в никуда, их чары все еще сильны. Ступайте за нами…
Туг плот пристал к берегу. Дама первая взошла за плот. А вслед за ней на плот перебрались её братья. Все трое застыли учтиво, ожидая решения Седревира. Так и вышло, что Седревир прошел следом за ними на плот, который выглядел достаточно надежным. Когда рыцарь поднялся «на борт», плот заскользил, парус его наполнился утренним ветерком, и поплыл назад, откуда приплыл.
Дама вышла на нос судна и застыла, залитая солнечным светом. Потом она обратилась к Седревиру:
— Вы должны знать, что в прошлом мы обитали на берегу. Там, где ныне вместо огромного замка осталась лишь полуразрушенная башня. Когда-то воды озера поднялись и затопили всю землю. Нас смыло. И те, кто пережил катастрофу, теперь живут там.
— Где именно, госпожа?
— Под вашими ногами, рыцарь. Под водой.
Плот достиг середины озера и резко остановился, и только лебединый след пены, протянувшийся за ним, нарушал ровную гладь озера.
Потом Марисм рассмеялась и шагнула на поверхность озера, и вода удержала её. Следом за ней шагнули оба её брата. Сначала вода держала их, а затем они стали медленно погружаться в воды озера. Тогда Марисм обратилась к Седревиру:
— Смелый рыцарь, вы осмелитесь последовать за нами? Мы — Luminous[9], защитим вас. Мы будем вашими покровителями. Но вы должны доверять нам, быть бесстрашным и быстрым. Так что вам решать, последуете ли вы за нами или нет.
Тогда Седревир громко рассмеялся.
— Скажем так: рискну, — ответил он, но взгляд его был мрачным и переполненным огня.
Беспечно, как и его спутники, или по крайней мере так казалось, он шагнул в воду, потом, по-прежнему оставаясь в вертикальном положении, начал погружаться, вместе с остальными. Вот так и вышло, что он опустился в черные глубины озера, под его зеркальную гладь.
А вода повела себя странно, но может, причина всего— в магии дамы… У Седревира не было никакого ощущения сырости, лишь странное ощущение, словно прикосновение шелковых тканей. Тем не менее Седревир мог свободно дышать под водой. Кроме того, он мог видеть и слышать. У него остались осязание и вкус. А кроме того, он мог двигаться и действовать так, словно находился не под водой, а на поверхности. И несмотря на то, что ощущение не изменилось было в этом нечто иное. К примеру, все речи теперь звучали, как сладкое пение. И он слышал песни рыб, которые метались туда-сюда, словно коноплянки. Все вокруг напоминало видение из хмельного сна, а при каждом движении казалось, что на руке намотан шелк и вуаль, и каждое движение вызывало серебристое завихрение.
Под водой оказалась земля, во многом походившая на землю поверхности. Там была дорога, ведущая к замку на холме, дорога, выложенная маленькими округлыми камешками. А чуть дальше и выше огромным драгоценным камнем мерцал замок. Вдоль дороги раскинулись сады и рощи, где росли всевозможные фрукты, большая часть которых напоминала наливные яблоки, но только золотистого цвета. Рыбы, словно птички, сидели ветвях деревьев, чья листва была прекрасна, но обесцвечена, точно так же, как пряди волос девушки. У подножия замка раскинулся город из камня. Там ходили мужчины и женщины… Увидев леди Марисм, эти люди стали кланяться ей. К тому же Седревиру все время казалось, что над этим городом и замком нависла какая-то тень, и, хотя ничего не было скрыто, не все можно было увидеть.
Когда они приблизились к замку, двери здания открылись, оттуда выехал рыцарь. Он был одет во все черное. Черным был даже шлейф высокого гребня его шлема. Лошадь, на которой он сидел, была черной и стройной, но она носила броню, а ноги его были покрыты особыми черными доспехами. Когда они подошли к черному рыцарю, тот повернул голову, чтобы посмотреть на них, и Седревир увидел, что у черного рыцаря нет лица — только череп.
— Это смерть, — пояснила Марисм. Она представила Седревир и кивнула своим братьям.
Смерть кивнула, очевидно, разрешая им проехать дальше, а потом повернулась к Седревиру и заговорила с ним.
— Я снова должна буду встретиться с вами, но в другом месте, — проговорила Смерть. — И случиться это через много лет.
Седревир перекрестился, но не отступил, глядя в лицо Смерти, и в какой-то момент ему показалось, что он смотрит не на череп, а в лицо человека, который уставился на него мрачным взглядом. Не успел он подумать о том, что, скорее всего, видит призрачный лик, как Смерть опустила забрало, а потом ускакала, оставив Седревира в полном недоумении.
— Не беспокойся, — пробормотала Марисм. — Нас, хоть мы и живые, тоже часто принимают за утопленников. А Смерть имеет право забирать утонувших. Она вроде нашей то ли королевы, а может, короля, — а потом уже, стоя в открытых дверях замка, госпожа Марисм еще раз повернулась к нему и сказала: — Существует три могущественные цитадели Силы — замки Воды, силы Земли и Огня. Королевство Воздуха ближе всего лежит к Богу… И дело не в том, что он ближе всего к небесам, на любой из этих замков можно натолкнуться где угодно. Они то тут, то там — изменчивые, словно сама жизнь.
И, сказав это, она вошла в замок, в огромный зал, который выглядел пустым и темным, но засветился, стоило ей войти.
Двигаясь, словно во сне, Седревир прошел вперед, а потом обнаружил себя, сидящим на возвышении по правую руку от госпожи Марисм, за столом, драпированным камчатой тканью. На столе стояли всевозможные деликатесы, которые можно было найти в сухом мире или в пресной воде. И все эти деликатесы отражались в огромных тарелках из золота и серебра, в то время как слуги подносили их одно за другим вместе с бесконечным потоком длинношеих кувшинов вина. И несмотря на то, что все происходило под водой, ни один кусочек пищи не был потерян, ни одна капля вина не смешалась с водами озера. Вино текло из кувшинов в чаши, а из чаши — в губы. С крыши свисали золоченые колеса, на которых были установлены свечи, а факелы, установленные в стенах, горели, и огонь не гас. Дым скользил в воде, рисуя бесконечные узоры.
