Читаем без скачивания Звездный путь (сборник). Том 3 - Джеймс Блиш

Кирк побежал к лифту. На пятой палубе офицер безопасности Иване встретил его, как только он вышел. — Это посол Петри, сэр. Он отказывается объяснить, что случилось, но…

У двери в комнаты Элаан двое служащих из службы безопасности “Энтерпрайза” стояли лицом к лицу с тремя эласианскими охранниками. — Пожалуйста, отойдите в сторону, — сказал Кирк Критону.

Гигант с челюстью первобытного человека сказал:

— Ее величество не вызывала вас.

Элаан позади него открыла дверь.

— Пусть уберут эту троянскую свинью, — сказала она.

Петри лежал на полу каюты, уткнувшись лицом в лужу своей собственной крови. Украшенный драгоценностями кинжал торчал из его спины.

В корабельном лазарете Мак-Кой поднял голову и посмотрел на Кирка.

— Нож вошел глубоко, Джим. Он потерял много крови.

Кирк наклонился над пациентом. Первое, что он увидел — это ненавидящий взгляд.

— Если я не поправлюсь, — слабо проговорил Петри, — это будет на вашей совести.

— Я сказал — поговорите с ней. А не — деритесь.

— Мне следовало бы получше узнать ее, прежде чем входить в ту каюту невооруженным. Но вы вынудили меня. Я считаю вас ответственным за это.

— Капитан! — это была Ухура. — Только что получено сообщение от командования Звездной флотилии. Зашифрованное, спешное. Я только что пропустила его через декодер.

— Что там, лейтенант?

— Верховный комиссар Федерации находится на пути в Трою, чтобы присутствовать на бракосочетании короля.

Мак-Кой присвистнул:

— Фью! Теперь действительно быть беде. Когда комиссар узнает, что невеста только что пыталась убить посла жениха…

— Вы меня успокоили, Боунс. — Но Мак-Кой уже вернулся к пациенту, которого сестра Кристина готовила к процедуре. Занимаясь этим, она сказала: — Если эласианские женщины такие порочные, почему тогда мужчин так влечет к ним? В чем их магическая сила?

— Это не волшебство, — презрительно сказал Петри. — Это связано с биохимией, с химическим веществом, содержащимся у них в слезах. Мужчина, на чье тело хоть однажды попали слезы эласианской женщины, становится ее рабом навсегда.

“Какой вздор! — подумал Кирк. — Этот человек просто дурак. Провал его миссии уже скоро будет известен верховному комиссару Федерации, а он здесь разглагольствует о слезах эласианских женщин”. Он подошел к кровати: — Посол, у меня есть новости для вас. Верховный комиссар Федерации находится в пути — он едет на свадьбу.

— Никакой свадьбы не будет, Я бы не позволил, чтобы наш правитель женился на этом создании, даже если бы вся галактика зависела от этого. И я больше не хочу иметь дел с вами.

— Я не просил вас иметь каких-либо дел со мной. Я попросил вас выполнить свое задание. — Он повернулся к Мак-Кою.

— Боунс, сколько времени потребуется, чтобы поставить его на ноги?

— Несколько дней. Может быть, и неделя.

Петри поднял голову с подушки.

— Капитан, в эту постель уложили меня вы, и в этой постели я собираюсь остаться. Неограниченно. Мне нечего больше сказать вам.

Кирк посмотрел на Мак-Коя. Тот пожал плечами. Ухура и Мак-Кой проследовали за ним из комнаты в коридор.

— Я не знаю, что с ним делать, Джим. Он так же гадок, как и она. У всех у них свиные головы. Они просто ненавидят друг друга. — произнес Мак-Кой.

— Вам нужно допустить, что у него есть более веская причина для ненависти. Капитан, не можете ли вы объяснить Верховному комиссару, что — это невозможно? — сказала Ухура.

— Верховные комиссары не любят объяснений. Они любят результаты. Во всяком случае, как обращаться с подобной женщиной?

— Вы держитесь от нее подальше, капитан. Настолько далеко, насколько…

Она внезапно замолчала. Из комнаты отдыха, мимо которой они проходили, донеслись звуки тихой музыки. Лицо Ухуры просветлело:

— Капитан, говорили, что музыка обладает чарами, способными утешить душу дикаря. Душа Долмана — очень дикая. Предположим, что вы…

— Чтобы успокоить эту женщину, требуется огромное количество любой музыки, — сказал Мак-Кой.

Но Кирк задумчиво посмотрел на дверь комнаты отдыха. Он открыл ее и увидел Спока, сидящего в стороне от остальных членов команды, бренчащего на своей вулканитской лире. Ее неземные звуки гармонировали с убранством комнаты: ковром из розовой травы, виноградными лозами на стенах, с фонтаном, разбрызгивающим пурпурного цвета воду в воздух.

— Спок, что это за музыка, которую ты играешь?

— Просто гаммы. Я настраиваю лиру.

— Ты можешь играть какие-нибудь мелодии на этом хитроумном приспособлении? — спросил Мак-Кой.

— Я занял второе место на Всевулканитском музыкальном конкурсе.

— Кто же получил первое?

— Мой отец.

— Ты можешь сыграть любовную песню? — спросил Кирк.

— Брачную песню. В древние времена вулканитская лира использовалась для стимуляции брачной страсти.

— Нам на корабле нужно какое-то подобие такой стимуляции, — сказал Кирк. — Думаю, что бракосочетание на Трое состоится, если мы только сможем убедить невесту принять в нем участие.

— Ввиду того, что она просто заколола ножом своего учителя по свадебному этикету, который надо соблюдать невесте по воле жениха, обучать ее этому — кажется, зря тратить силы, — сказал Мак-Кой.

— Назначьте другого учителя, — посоветовал Спок.

— Тебя, Спок?

— Конечно, нет. Логика диктует, что Долман примет благосклонно только лицо высшего ранга на борту этого судна.

Все посмотрели на Кирка. Он, в свою очередь, посмотрел на них, обдумывая все детали для укрощения Элаан.

— Хорошо, Спок, дайте мне пять минут, а затем начинайте играть свою музыку в апартаментах Долмана. — Он ушел, и когда пальцы Спока прошлись по струнам инструмента, Ухура вздохнула: — Мистер Спок, эта музыка по-настоящему трогает меня.

— Я тоже чувствую, как она расслабляет.

— Расслабление — это не лучшее слово, которое я бы употребила для того, чтобы описать ее, — сказала Ухура. — Я бы непременно хотела научиться играть на этой лире.

— Я был бы рад преподать вам теорию, лейтенант. Однако, как мне известно, ни один из не вулканитов никогда не овладевал этим мастерством.

Находясь в каюте Элаан, Кирк желал преподать ей урок приличного поведения за столом.

Он наблюдал, как она подняла бутылку с вином со своего роскошно накрытого обеденного стола, сделала из нее большой глоток и вытерла рот своей очаровательной рукой. Затем проглотила и, ставя бутылку на стол, сказала:

— Итак, посол поправится. Это очень плохо. — Она быстро схватила со стола жареного молодого голубя, набила мясом полный рот и, швыряя остатки лакомства через плечо, добавила: — Вы сообщили мне новость. Я позволяю вам идти.

Он был зачарован умением, с которым ей удавалось говорить и жевать одновременно. — Я бы не желал ничего лучше, но хотел бы заметить, что у пылкой натуры Вашего Величества есть…

— Эта троянская свинья была в моих помещениях без разрешения. Естественно, я заколола его.

Кирк сказал:

— Вы, эласианцы, гордитесь тем, что вы воинственная раса. Тогда вы должны понимать дисциплину, должны обладать способностью выполнять приказы, так же, как и давать их. У вас, Элаан, есть приказ выйти замуж за правителя Трои и ознакомиться с обычаями его народа.

— Троянцы питают ко мне отвращение, — сказала она. — Любой контакт с ними вызывает у меня чувство, будто я запачкалась. — Ее щека была испачкана большим жирным пятном от голубя.

— Мой жизненный опыт говорит, что предрассудки людей исчезают, когда они узнают друг друга.

Музыка Спока начала проникать в каюту. — У меня не было такого опыта, — сказала она, протягивая руку за сдобным печеньем с кремом.

— Во всяком случае, эта проблема все еще стоит перед нами.

— Проблема?

— Да, ваше обучение обычаям Трои.

— Я устранила эту проблему.

— Нет. Вы устранили вашего учителя. Проблема остается. — Набитый рот безжалостно улыбнулся. Как она это делает, он не мог понять. — И ее решение, — сказала она.

— С новым учителем.

— О-о. — Она положила свой кинжал на стол. — Что это за отвратительные звуки, вызывающие тошноту? — С пирожным в руке она встала, подошла к селектору и выключила вулканитскую музыку. Слизывая крем с пирожного, сказала: — А вы, чему вы можете научить меня?

— Во-первых, умению вести себя за столом.

Он взял салфетку, подошел к ней, убрал пирожное и вытер ей рот, щеку и пальцы.

— Это, — сказал он, салфетка, которой пользуются за столом, чтобы стереть следы вина и пищи, вместо того, чтобы оставлять их вокруг рта, на щеках и на пальцах. — Он вытер ей руку. Затем, крепко сжав ее, он повел Элаан к столу.

— А это, — сказал он, — тарелка. На ней лежит пища. Тарелка специально сделана для того, чтобы на ней лежала еда, в отличие от полов. А вот они созданы для того, чтобы по ним ходили. — Он налил вино в бокал и поднял его. — Это бокал, — продолжал он, — сосуд, с помощью которого пьют вино. Бутылка, Ваше Величество, предназначена только для хранения вина.