Вот такие офицеры командовали нашими дивизиями под Москвой. Они были не хуже командиров вермахта. И образования, и опыта им было не занимать. А когда получили в руки инициативу и возможность самостоятельно принимать решения, силы Красной армии как будто удвоились.
После ухода полнокровной дивизии город будто осиротел и оставшимся в нем жителям и войскам, силы которых были весьма незначительны, стало действительно жутко.
29 октября в 10.00 после артподготовки противник силой до двух батальонов, при поддержке танков и штурмовой авиации, которая действовала непосредственно на поле боя, атаковал позиции 290-й стрелковой дивизии севернее Щёкина. Оборона была прорвана, и к 11.00 немецкие танки уже подходили к Ясной Поляне. После полудня немецкий авангард подошел к Косой Горе. Противник наращивал удар, и к исходу дня на фронте прорыва действовало уже около ста немецких танков. Заняты Ивановские дачи, Новобасово, станция «Подземгаз». Правды ради следует отметить, что Ясная Поляна и Косая Гора были сданы 290-й стрелковой дивизией полковника Ревякина и 31-й кавдивизией полковника Пивнева без боя.
Немецкие танкисты в прицелы башенных пушек уже разглядывали южные кварталы Тулы. Но вначале им предстояло пройти через позиции Тульского рабочего полка, остатков наших дивизий и подавить огневые 732-го зенитно-артиллерийского полка.
Назревала решающая дуэль.
20 октября Ставка отдала приказ командованию Дальневосточного фронта направить в распоряжение 50-й армии 112-ю танковую и 239-ю стрелковую дивизии, с Юго-Западного фронта срочно снимали и перебрасывали в район Тулы 2-й кавалерийский корпус генерала Белова. Эшелоны с танками и пехотой были в пути. Кавалеристы Белова тоже были в нескольких переходах от города. «Быстроходный Гейнц» снова опережал. Лавры покорителя Тулы жаждал сорвать командир 24-го моторизованного корпуса генерал-лейтенант Брейт.
Как уже было сказано, командир танковой бригады 3-й танковой дивизии полковник Эбербах вел ударную группу по шоссе Орёл – Тула и вдоль него.
На участке, к которому выскочили танки Эбербаха и грузовики с пехотой, оборону держали защитники южного боевого участка. Им командовал только что назначенный на эту должность майор Кравченко. Ему предстояло «смывать свою вину» перед полковником Серёгиным кровью. Правда, судя по поступкам, Кравченко имел твердый и прямой характер и вины своей ни перед кем не чувствовал, а просто честно воевал.
Под рукой у майора Кравченко к тому времени была 69-я бригада войск НКВД, 732-й зенитно-артиллерийский полк и Тульский рабочий полк.
Левее, на Воронежском шоссе, окопалась 260-я стрелковая дивизия полковника В.Д. Хохлова. Впрочем, дивизией отряд полковника Хохлова назвать можно было лишь условно. 200 человек без материальной части изготовились связками гранат и бутылками с КС встретить танки Эбербаха. На Одоевском шоссе оборону занял батальон тульской милиции.
Атака началась 30 октября. Бой длился до 1 ноября. Эбербах, видя, что его танки и мотопехота не могут преодолеть обороны по Орловскому и Воронежскому шоссе, пытался маневрировать, искать обходные пути и щели, но везде его встречали огнем. Вскоре силы его группы начали иссякать. Настроение и у экипажей, и у пехотинцев тоже было поганое.
То, что прошло при взятии Орла и Брянска – стремительная атака малыми силами и паника противника, – здесь не прошло. Горели танки, гибли лучшие экипажи, залегла и не могла поднять головы прошедшая Польшу, Францию, белорусские леса и смоленские поля пехота. У немцев ничего не получалось. Русские стояли как вкопанные. Точно стреляли их орудия. Упорно держалась в своих окопах пехота. Они тоже гибли, но оказались настолько нечувствительны к потерям, что порядки их так и не удалось нарушить.
Поразительно, но фон Бок в своем дневнике в записи за 29 октября 1941 года тульский участок фронта удостоил такой записью: «С установившимся легким морозцем и при некотором общем улучшении погоды 2-й танковой армии при поддержке люфтваффе удалось достичь района в пяти километрах от Тулы. Пехотные корпуса танковой армии, переправившись через Оку, также продолжают движение в северо-восточном направлении».
Тон записок спокойный, уверенный. А ведь он, командующий группой армий «Центр», судя по этому тону, еще не знал, что на южной окраине Тулы рабочие, бойцы бригады НКВД (охранявшие тульские заводы), милиционеры и немногочисленные красноармейцы из числа вчерашних окруженцев, усиленные зенитными расчетами, пожгли столько их танков, что южное крыло «Тайфуна» уже не могло с прежней мощью продвигаться к Москве, чтобы выполнить первоначальную задачу.
И только на следующий день появляется запись, в которой уже чувствуется некая тревога: «Ослабленное острие наступления Гудериана достигло южных пригородов Тулы, которую противник готовится оборонять. Остальная техника отстает и вязнет в грязи на ужасных дорогах. Кроме выхода авангарда Гудериана к Туле, других существенных изменений на фронте не отмечалось. Погода мерзкая».
Мерзкая погода… Мерзкие дороги… Мерзкие известия из-под Тулы… Мерзкие рабочие тульских заводов… Мерзкие красноармейцы из 50-й армии, недобитой Гудерианом на Рессете, за что он теперь и расплачивается…
А ведь еще накануне фельдмаршал любовался хорошей погодой, легким морозцем. Впрочем, погода, как известно, меняется в зависимости от обстановки на передовой…
Через несколько дней, когда станет ясно, что в лоб Тулу не взять, фон Бок запишет: «Положение Гудериана завидным не назовешь».
Вот уж действительно.
30 октября защитники Тулы отбили четыре атаки. В них каждый раз участвовало от двадцати до пятидесяти танков и до батальона пехоты.
А теперь представьте, если бы эти двадцать или даже пятнадцать танков с батальоном пехоты ворвались в город. За ними бы хлынули остальные силы. И – все, Тула оказалась бы у ног Гудериана. Но этого не произошло.
31 октября Эбербах сумел организовать уже только три атаки.
1 ноября сил хватило только на две.
За три дня боев, учитывая и схватки с мелкими группами противника на других участках обороны Тулы, было уничтожено 38 танков и до 500 солдат и офицеров противника. Наши потери: три подбитых танка, три орудия, четыре станковых пулемета, пять противотанковых ружей, убито 84 человека, ранено 212.
Туляки и бойцы 50-й армии одержали победу, которая решила судьбу города, армии, фронта и, возможно, Москвы. Потому что бои под Москвой перешли в ту стадию, когда все могло решиться на любом участке фронта, наступлением взвода пехоты при поддержке двух-трех танков, когда в образовавшуюся брешь тут же могли, как в воронку, увеличивающуюся с каждым мгновением, втянуться основные силы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
