он не сможет удержаться от еды, а я не хочу усугублять его состояние. Я подожду до позднего вечера и закажу для нас еду в номер.
Когда лифт в конце коридора открывается, я поднимаю глаза. Мое тело на секунду замирает, но затем я заставляю себя переставлять ноги и, как сумасшедший ныряю за угол.
Нет, все в порядке.
Его здесь нет.
Его не может быть здесь.
Я задерживаю дыхание, прижимаясь всем телом к стене и делая себя как можно более крошечным, пока парень проходит мимо.
Это он.
Это он.
Мир уходит у меня из-под ног, пока я пытаюсь устоять на ногах. Чем я заслужил это? Киан не видел меня, его глаза были опущены, когда он проходил мимо и заходил в магазин, который я только что покинул. Я должен бежать, мне нужно бежать. Мне нужно вернуться к Хантеру и притвориться, что я никогда не видел Киана, потому что ничего хорошего из этого не выйдет.
Я глубоко вдыхаю, компенсируя задержку дыхания, и мне приходится сглатывать тошноту, сжигающую горло. Меня сейчас стошнит, прямо здесь, на этой дорогой плитке. Устраивать сцену - последнее, что мне нужно делать.
Тело подчиняется, я отталкиваюсь от стены и бросаюсь к лифту. То, что длится всего несколько мгновений, кажется мне часами, пока я с нетерпением жду, когда двери закроются и поднимут меня на мой этаж.
Я должен рассказать Хантеру. Ведь когда мы только начали встречаться, он попросил полной прозрачности. Он сказал, что предпочел бы иметь дело с суровой правдой, чем жить с красивой ложью, и я его полностью понял. Моя жизнь не была красивой, но каждый день - это новый день роста, особенно с Хантером рядом, и я не собираюсь начинать быть нечестным сейчас.
Но я хотя бы подожду, пока ему не станет лучше.
∆∆∆
К обеду Хантер наконец-то начинает чувствовать себя немного лучше, но супа и крекеров, которые я заказал на обед, ему оказалось недостаточно, чтобы продержаться весь день.
— Я так голоден - капризничает он, сидя на кровати и скрестив ноги. На нем только пара обтягивающих боксеров, поэтому мне трудно отвести взгляд от его худого тела.
— Что ты хочешь? Мы можем заказать что-нибудь в номер - предлагаю я. По двум причинам. Во-первых, я не хочу заставлять его выходить из дома, когда он не на сто процентов готов. А во-вторых, из эгоистических соображений, я не хочу рисковать столкнуться с Кианом. Это дерьмовая причина, но я просто начал говорить себе, что двигаюсь дальше. Я делал все шаги, о которых мне говорила Каруна. Прежде чем мы снова столкнемся с Кианом, мне нужно сказать Хантеру, что он здесь.
— Ух, можно нам по одной порции? Я умираю с голоду
Я хихикаю, снимая трубку, чтобы позвонить вниз и попросить доставить еду.
— Да, можно, детка - я наклоняюсь через кровать и прижимаюсь губами к его губам, чувствуя, как его пухлая нижняя губа размягчается под моей.
Он сильнее прижимает свой рот к моему, но прежде чем у меня появляется шанс обострить ситуацию, он отстраняется.
— Меня просто тошнило раньше. Я бы не хотел, чтобы твой язык был у меня во рту
Я молча соглашаюсь с ним, пока говорю человеку на другом конце линии свой заказ.
Завтра я скажу Хантеру, что Киан здесь. Завтра.
ГЛАВА 31
КИАН
Я срываюсь, пока закупаюсь обезболивающими.
Трент думал, что я не вижу, как он целенаправленно избегает меня, прижавшись к стене, как будто он не шести футов ростом и не громоздкий. И не только это, но и тот факт, что мое тело все еще находится в гармонии с его телом после двух с половиной лет разлуки.
Как бы мне ни было неприятно это говорить - а мне действительно неприятно это говорить, - он выглядит хорошо. Его темные волосы стали длиннее, пряди зачесаны назад и заправлены за уши. Это делает его похожим на человека, который должен позировать перед камерой для модного журнала, а не стоять в холле какого-то дорогого горнолыжного курорта. Я уверен, что ему даже не понравится кататься на лыжах.
Но больше всего меня привлекла его правая рука, причем по двум причинам. Рука, которая раньше была тонкой, теперь стала рельефной, на ней проступают вены. Ко всему прочему, она покрыта татуировками от нижнего края запястья до того места, где обрывается рукав рубашки, и я уверен, что под ним их еще больше.
Что бы он хотел вытатуировать на себе? Что-то значимое? Случайную? Желание узнать это сжигает меня изнутри, и я ненавижу его. Мне не нужно ничего о нем знать. Мне все равно. Мне все равно.
Но цветы, которые он нес, заставляют ревность гореть в моих жилах, и я хочу выследить человека, для которого он их купил, и свернуть ему шею.
Ладно, я не настолько психопат, и это не мыльная опера, где я могу просто убить персонажа, потому что он мне не нравится.
Вот только я должен быть тем , для кого он покупает цветы, черт возьми. Я должен быть тем, кто находится здесь с ним, пока мы прячемся в нашей комнате, чтобы избежать холода, поскольку мы оба его ненавидим.
Он все еще ненавидит холод? Эта мысль заставляет меня задуматься, потому что Трент, который прятался от меня, уже не тот человек, от которого я ушел два с половиной года назад. В нем что-то изменилось.
Я запихиваю в рот несколько таблеток и глотаю их, пока жду, когда лифт заберет меня и отвезет обратно в комнату.
Я не счастлив, больше нет. С каждым днем это становится все очевиднее, но я не знаю, что с этим делать.
Трент не примет меня обратно, это я знаю точно. Он счастлив со своим новым парнем, и я обижаюсь на него за это. Это он разрушил наши отношения - он. А не я. И тот факт, что я готов принять его обратно по первому требованию, - верный признак того, что не стоит даже думать об этом.
Но, черт возьми, я все еще вижу того мальчика, в которого влюбился в шестнадцать лет. Мальчика, который бросил все ради меня в семнадцать. Человека, который был рядом со мной и всегда заставлял меня улыбаться и смеяться. Он осушал мои слезы, когда я плакал, и обещал мне весь мир. Мы обещали друг другу вечность, но она закончилась быстрее, чем я был к этому готов.
ГЛАВА
