побросав семьи, ринулись делить бабло. Это случилось к началу второй ночи бардака, примерно тогда, когда Юра Лесовик нанял полицейский СОБР. Поскольку в охране банков было немало бывших полицейских и милицейских чинов, командиру СОБРа не составило труда вычислить, где машины с баблом. Может, он и заранее знал, где и что и кто, но не понимал, почему его не взяли в долю, вернее был сильно зол. И зло это на десяти машинах привёз прямо к шиномонтажному комплексу, или базе.
Перестрелка началась сразу со всех сторон и была жестокой. Начальник охраны и его ближнее окружение загрузились в два самых вкусных камаза, а водила – в джип с золотом и напролом по ночному городу рванули по проспекту под названием Свободный. Пули собровцев только погладили бронированные грузовики, а джипу досталось капитально. Доехав до Северо-Западного района, на развилке они остановились. У джипа было пробито колесо. Решили его поменять. А начальник и его зам погнали камазы дальше до второго запланированного ими места схрона. Водила и трое бойцов остались менять колесо и охранять золото в слитках. Колесо не менялось, потому что всей подвеске пришел конец. Бойцы пошли искать другую машину. Не получалось, народ уже общую ситуацию понял и был на взводе, огрызался и оружия не боялся. Другую машину пригнали начальник и зам, вернувшись с схрона, видимо, заранее подстраховались. Стали перегружать слитки и заметили, что на некоторых из них пули сбили верхний слой и под ним оказалось не золото. Начальник стал сильно орать. Стали смотреть, что с остальными слитками, там тоже было не золото. В этот момент начальник произнёс фатальную для ситуации фразу: «Если бы не это золото, он бы уже был далеко трассе и…» А это значило, что начальник заранее планировал кинуть своих бойцов и при удобном случае слинять с самым большим кушем. Бойцы бросили перегружать, стали ругаться между собой и, пока водила разворачивал машину, перестреляли друг друга. Начальник и зам выжили. Они и рулили дальнейшей дорогой, которая и привела их к посёлку, хотя ехали они к Большевикам.
– Это, – Александр Иванович потряс плотным затёртым файлом с застёжкой, в котором лежали автомобильные ключи и пульты от автосигнализации, – от тех камазов, мы ещё при досмотре у водилы изъяли. Спецы сказали, что поэтому, – он опять потряс пакетом, – и по GPS или ГЛОНАССу, их найти очень просто. Только ничего не работает, и скоро не заработает. Да, а тот, который под капельницей, условие нам вчера выдвинул: мы его спасаем, то есть в больничку доставляем, там проплачиваем операцию и уход, а он нам место, где оставили камазы с баблом. Да ещё дольку ему, так чтобы до Аргентины хватило. Мы согласились. А что? Не пытать же раненого? Не по понятиям. И тут ты нарисовался, просто замечательно всё сошлось, в дамки.
После этих слов Александра Ивановича доктор широко улыбнулся и так, улыбаясь, свалился под стол. Он не упал в обморок. Он просто уснул.
Доктор спал тихо и ему никто и ничто не снилось, все его призраки куда-то исчезли.
Он открыл глаза сам. Увидел довольное лицо Александра Ивановича.
Доктор тоже улыбнулся. Его голова лежала на чём-то мягком и невероятно тёплом, и оно шевелилось. То есть она, одна из девок-поварих, он и лежал на её бёдрах, широких и мягких.
– Ну что, выспался? – спросил Александр Иванович. – Ну и подушку ты себе выбрал, знатную, хи-хи.
– Я, да я, – доктор попробовал резко встать, но закружилась голова.
– Э, ты тихо, а то сам в лазарет попадёшь. Таких с мороза у нас много. Аня, помоги доктору сесть.
Девка Аня как-то извилась, привстала и аккуратно усадила большого доктора на скамью со спинкой, на которой он и лежал. Как он сюда попал, на скамью, и как выбрал эту Аню в подушки, доктор не помнил.
– Ладно, – Александр Иванович сел рядом с доктором, и они оба стали смотреть на Аньку, которая, продолжая вихлять задом, стала убирать посуду со стола. – Парни вернулись, – сказал он, – скорую твою нашли, из аптеки всё собрали, даже еду для собак наших нашли. Спасибо. Но там тёрлись какие-то черти со стволами. Что им искать в таком тупике, как ваш? Не подскажешь? – он внимательно посмотрел на доктора.
– Машину я у них угнал, водилу покалечил. Автомат и сумку с патронами от них вам привёз. Сумка в джипе за сиденьями, там ещё еда.
– Да, мы нашли. Что ещё там было?
– Ещё сумки, с деньгами, может, ещё с чем. Я схватил, что смог, и домой, там переночевал и к вам.
– Ладно. Понял. Сейчас выдвигаемся двумя десятками на семи машинах. Ты с нами. Тряханём их. Пока мы с ними разбираемся, ты с технарями скорую осмотришь, возьмём с собой эвакуатор на всякий случай.
– А эти чёрные, это такие отряды то ли мэра то ли ещё кого.
– Понятно, черти они и есть черти, нам всё равно кто они. Главное, чтобы не армия, с теми я ещё не знаю, – он почесал нос, – как себя вести. Кстати, мы твой джип заберём, знатная тачка, сгодится нам, только вот бензиновый он, а у нас же хранилище с дизелем, ну ты знаешь для северов. Мы реквизировали его сразу, пользуемся, пока хозяева в Москве, на том и поднялись, – он резко встал. – Это всё, я прослежу, чтобы его не сильно мяли, после войны заберёшь.
– Хорошо, я согласен, – ответил доктор, а пока они вставали одевались и шли к боевым машинам, в голове у доктора крутилась фраза – после войны.
Холод на улице для доктора уже не был страшным и кусачим. А был мягенько, прохладненько забавным. Как на прогулке с детьми до ледяных горок и обратно. Это сытость и недавнее тепло очень быстро превратило страшное в забавное. Да ещё яркое солнце и искрящийся от него снег, чистый и белый. Так вот по этому снегу и шли доктор в компании ополченцев Александра Ивановича.
– Вот ещё история была у нас, – Александр Иванович указал перчаткой на два сугроба у обочины. – Там, под снегом, два «ягуара», премиальных, один красный, второй белый.
– А да, красивые машины, там ещё кожа в салоне белая.
– Да, белая. Так вот, два наших малолетних придурка, проявив смекалку и находчивость, пригнали их в начале шухера. Н-да, практически невредимые они были, пока, – он остановился, – не залили в них соляру нашу. Теперь это у нас будут два памятника. Когда снег сойдёт, – он потуже затянул замок куртки, – пока не знаю, как назвать, хм, приступ паники двух долбоёбов, – Александр
