видел на полуюте Креспо; тот имел наглость легкомысленно помахать ему рукой, не переставая выкрикивать поток приказаний своим плохо обученным матросам.
«Лидия» сполна использовала маневр: дала два бортовых залпа с близкого расстояния и получила лишь один ответный выстрел, но теперь предстояло расплачиваться. Имея преимущество наветренного положения, «Нативидад» при должном управлении мог навязать ей ближний бой. Хорнблауэр видел, как неприятельский корабль вздрогнул, развернулся и понесся на них. Джерард посреди своей батареи смотрел против ветра на приближающуюся громаду. Напряженность момента и яростный сосредоточенный прищур подчеркивали его смуглую красоту, хотя именно сейчас он на время позабыл о своей внешности.
— Взвести затворы! — приказал он. — Цельсь! Пли!
Взревели пушки «Лидии», загрохотали пушки «Нативидада». Корабли окутались дымом, сквозь который долетал треск щепок, стук падающих на палубу тросов и над всем — голос Джерарда: «Запальные отверстия закрыть!» Чем быстрее после выстрела закроют запальные отверстия заряжаемых с дула орудий, тем меньше они будут разрушаться вырывающимися изнутри едкими газами.
Орудийные расчеты налегли на тали, с трудом удерживаясь на круто накренившейся палубе. Они пробанили, забили картузы и ядра.
— Стреляйте, как будете готовы, ребята! — крикнул Джерард.
Он вскочил на коечную сетку и сквозь дымовую завесу вглядывался в прыгающий на волне «Нативидад». Следующий бортовой залп прогремел нестройно, затем — совсем вразнобой: более опытные орудийные расчеты стреляли быстрее. Теперь выстрелы гремели не умолкая, и «Лидия» содрогалась беспрестанно. Временами сквозь рев ее канонады прорывался оглушительный грохот неприятельского бортового залпа — Креспо явно не доверял матросам стрелять независимо, только по команде. Делал он это толково: временами, когда позволяли волны, нижние пушечные порты «Нативидада» разом открывались, и большие двадцатичетырехфунтовки изрыгали огонь и дым.
— Горячее дельце, сэр, — сказал Буш.
Железный град сметал все на палубе «Лидии». Груды мертвых тел лежали у мачт — их поспешно стаскивали туда, освобождая место орудийным расчетам. Раненых волокли по палубе и вниз в люки, к ожидающим их ужасам кокпита. На глазах у Хорнблауэра подносчик пороха пролетел по палубе, превращенный двадцатичетырехфунтовым ядром в красное нечеловеческое месиво.
— Кхе-хм, — произнес Хорнблауэр, но звук утонул в реве шканцевой каронады. Да, дельце было горячее, даже слишком. Пять минут ближнего боя убедили его: несмотря на ущерб, понесенный «Нативидадом» в первые минуты боя, в такого рода поединке «Лидия» обречена. Если англичане победят, то исключительно за счет мастерства.
— К брасам! — прокричал Хорнблауэр, перекрывая голосом грохот пушек.
Сощурясь, он посмотрел на «Нативидад», из бортов которого клубами валил дым, оценил силу ветра и расстояние между кораблями. Подстегиваемый волнением, мозг работал с лихорадочной быстротой. Новый маневр начался. Обстенив ненадолго грот-марсель, Хорнблауэр дал «Нативидаду» проскочить мимо, в то же время не позволив «Лидии» погасить скорость настолько, чтобы сделаться неуправляемой. В следующее мгновение он повернул корабль оверштаг, и бездействующая доселе батарея правого борта выстрелила по корме «Нативидада». «Нативидад» привелся к ветру, намереваясь последовать за противником и продолжить обмен бортовыми залпами, но фрегат был куда поворотливее неуклюжего двухпалубного корабля. Хорнблауэр вновь повернул оверштаг и встречным галсом пронесся за кормой «Нативидада». Джерард, перебегая от пушки к пушке, послал каждое ядро в потрепанную корму врага.
— Превосходно! Лопни мои глаза! Превосходно! Лопни моя селезенка! — захлебывался Буш, молотя кулаком правой руки по ладони левой и приплясывая на шканцах.
Хорнблауэру было не до Буша с его похвалами, но впоследствии он вспомнил, что слышал эти слова и ощутил их теплую поддержку. Только корабли разошлись, он приказал вновь поворачивать оверштаг, но лишь потянули брасы и положили руль на борт, как «Нативидад» повернул через фордевинд, намереваясь пройти у них под ветром. Оно и к лучшему. После обмена бортовыми залпами «Лидия» вновь сможет поразить его уязвимую корму, а если «Нативидад» попытается кружить, у Хорнблауэра корабль маневреннее и на один выстрел противника будет делать два. «Нативидад» приближался, вспенивая воду: его фальшборты были изрешечены ядрами, из шпигатов сочилась кровь. На полуюте стоял Креспо — напрасно Хорнблауэр надеялся, что его убило одним из последних бортовых залпов. Нет, пушки выдвигались все так же быстро, и с этой, наветренной, стороны нижние орудийные порты были открыты.
— А на то, что мы сейчас получим… — Буш произнес избитое старинное ругательство, повторяемое на каждом корабле в ожидании бортового залпа.
Секунды казались минутами. Корабли сближались. Они прошли ярдах в десяти друг от друга. Нос миновал нос, фок-мачта — фок-мачту, потом фок-мачта прошла мимо грот-мачты. Рейнер смотрел на корму и, как только увидел, что самая дальняя пушка наведена, скомандовал: «Пли!» «Лидия» приподнялась от отдачи, уши разорвал грохот выстрелов, и тут же, раньше, чем рассеялся дым, оглушительно ответил «Нативидад».
Хорнблауэру показалось, что обрушилось небо. Поднятый летящим ядром ветер чуть не опрокинул его; у самых ног колыхалось кровавое месиво, только что бывшее половиной расчета правой шканцевой каронады, — и тут с громоподобным треском рухнула бизань-мачта. Наветренные бизань-ванты опутали его и бросили на окровавленную палубу. Он принялся судорожно выпутываться и тут почувствовал, что «Лидия» развернулась, уваливаясь под ветер, несмотря на усилия рулевых.
Он встал на ноги, оглушенный и потерянный. Вокруг было полное разрушение. Бизань-мачта переломилась в девяти футах от палубы и упала, прихватив с собой грот-стеньгу, паруса и такелаж волочились вдоль борта и за кормой, удерживаемые уцелевшими вантами. Лишившись уравновешивающего действия крюйселя, «Лидия» не могла держаться круто к ветру и теперь беспомощно дрейфовала на фордевинд. В эту самую минуту «Нативидад» повернул оверштаг, чтобы пройти у «Лидии» за кормой и отплатить сокрушительными бортовыми залпами за прежний безответный обстрел. Весь мир, казалось, разлетелся на куски. Хорнблауэр судорожно сглотнул, чувствуя в желудке тошнотворный страх поражения.
XIV
Но он знал, знал с того самого мига, как встал на ноги, что должен без промедления вновь подготовить «Лидию» к бою.
— Ютовая команда! — прогремел он не своим голосом. — Мистер Клэй! Бенскин! Топоры сюда! Рубите тросы!
Клэй выбежал на палубу, за ним матросы с топорами и абордажными саблями. Как только они принялись кромсать бизань-ванты, Хорнблауэр заметил, что Буш сидит на палубе, закрыв лицо руками, — видимо, его задело падающей мачтой. Но сейчас Хорнблауэру было не до Буша. «Нативидад» неумолимо приближался, видно было, как матросы победно размахивают шапками. Хорнблауэру казалось, что донельзя обостренный слух сквозь шум на палубе «Лидии» различает скрип такелажа на вражеском корабле и гул, с которым там выкатывают пушки. «Нативидад» повернул, надвигаясь все ближе. Мимо Хорнблауэра прошел его бушприт, зарифленный фор-марсель навис почти над головой — и грянул бортовой залп. Пушка за пушкой палила по корме «Лидии». Ветер подхватил и понес на Хорнблауэра дым,
