— Это и в самом деле познавательное чтение, Ребекка. Думаю, пора остановиться.
— Вы не чувствовали вины за то, что читали чьи-то чужие мысли? — спросила девушка. — Поначалу я испытывала именно эти чувства.
— Нет, не то. — Девон поднялся и подошел к ней. — Могу я спросить вас кое о чем?
— Пожалуйста.
— Когда вы читаете этот дневник, вы воображаете, что делаете все то, что и Лидия?
Господи, помоги и спаси, ей хотелось, чтобы он знал. Она всегда хотела, чтобы он знал.
— Да.
— Вы когда-нибудь представляли это со мной?
— Всегда с вами.
Его голубые глаза потеплели, затем он протянул ей дневник:
— Почитайте что-нибудь для меня.
Она медленно взяла тетрадь у него из рук.
— Не уверена, что смогу.
— Но почему?
— Потому что боюсь, что не смогу произнести некоторые из слов, которые использует Лидия.
— Вы произнесли весьма выразительные слова в галерее, помните?
— Да, но это случилось, когда я была… — Она колебалась.
— Физически возбуждены?
— Да. — Она ощутила страстный трепет низко в животе.
Полено упало на решетку камина, и она повернулась на шум, странным образом зачарованная танцующим пламенем.
— Почему бы вам не обратиться к вашей любимой записи? — спросил он.
Сидя на краю постели, она взглянула на Девона. «Я не должна позволить этому продолжаться, — подумала Ребекка. — Мне нужно попросить его уйти». Но несмотря на все страхи, она ничего не могла поделать, кроме как поддаться его воле, потому что хотела его. Ей отчаянно хотелось, чтобы все произошло.
Она открыла дневник, пролистала его страницы с самого начала и начала громко читать:
— «Дорогой дневник, сегодня был мой день рождения, и Джесс подарил мне прекрасный белый камень, который мальчиком нашел на побережье. Он сказал, что хранил его все эти годы только для меня, хотя мы встретились полгода назад. Пока я живу, я никогда, никогда не расстанусь с ним, мой дневник.
Но это не все, что случилось сегодня, я была очень, очень безнравственна, и если бы мама и отец узнали, что я делала, они определенно выгнали бы меня из дома.
Сегодня вечером, когда они улеглись спать, я заперла дверь моей спальни и стала ждать, когда Джесс взберется ко мне. Мы не могли произнести ни слова, опасаясь, что нас могут услышать, но нам не нужны были слова, так глубоко мы были связаны друг с другом».
Ребекка замолчала и посмотрела на Девона, который внимательно слушал. Она откашлялась и продолжила:
— «Никогда я не испытывала такого дикого желания и страстного томления в моем теле. Моя кровь бешено застучала в висках от непреодолимой потребности, когда я взглянула на его огромную эрекцию. Как мне хотелось коснуться его и почувствовать шелковистое тепло в моей руке. Я села на постель, и он сел рядом».
Ребекка вновь прервала чтение, когда Девон медленно сел с ней рядом.
— Продолжайте, — попросил он.
Почувствовав жар его мускулистого бедра, касающегося ее, она должна была побороть собственные головокружительные желания и нервно сглотнула.
— «Он поцеловал меня в шею и бережно положил на спину».
Девон наклонился и прижался раскрытыми губами к ее шее ниже линии подбородка. От его теплого влажного языка, когда тот опустился ниже и когда Девон поцеловал ее в ключицу, у нее все тело покрылось мурашками.
Она почувствовала слабость и бессилие противостоять соблазну эротического возбуждения, когда он уложил ее на мягкий матрас. Она понимала, что не должна так легко сдаться. Она намеревалась завоевать его сердце совсем по-другому, но не могла остановить себя, просто не могла.
— Продолжайте читать, — прошептал он между поцелуями, наслаждаясь ямочкой на ее шее. Ребекке едва удавалось держать книгу открытой перед собой.
— «Он расстегнул верх моей ночной сорочки и принялся целовать и ласкать мои груди, беря в рот мои твердые, чувствительные соски и жадно их посасывая, пока мной не овладел такой сексуальный голод, что я с трудом могла удержаться от того, чтобы не закричать».
Девон уже начал расстегивать ее платье, и, дрожа от желания, она не могла продолжать держать в руках дневник, Он упал на кровать, а она потянулась, чтобы коснуться его лица. Он поцеловал ее рот, проникая в него языком, и, расстегнув лиф ее платья, приник языком к ложбинке между грудями поверх корсажа. Это было уже слишком. Она отчаянно хотела его и не могла больше сдерживать себя.
— Сядьте, — попросил ее Девон. — Мне нужно снять это с вас. — Он начал снимать с плеч бретельки лифа ее платья.
Ребекка не возражала, потому что плыла в экзотическом тумане своих сексуальных фантазий, даже когда понимала, что должна думать о более практичных вещах — вроде того, ведет ли она себя мудро, ведь она хотела, чтобы он сделал ей предложение.
Но она так давно хотела этого, так ждала. Он жил в ее сердце около четырех долгих одиноких лет. Она страстно, до боли желала, чтобы это случилось.
Вскоре она была обнажена сверху до талии, не испытывая ни малейшего стыда, когда снова опустилась на кровать и откинулась на подушки.
С завораживающим блеском в глазах Девон распростер себя над ней, затем попробовал ее сосок, лаская его языком и нежно сжимая зубами. Он принялся водить носом по ее груди, щекоча ее волосами, осыпая поцелуями дрожащий живот, пока она не задохнулась от наслаждения.
— Что происходит дальше?
Ей не нужно было открывать дневник, потому что этот отрывок она знала наизусть.
— Он снимает с нее одежду, затем раздевается сам и ложится на нее, его тело было скользким от пота в эту летнюю жару. Ее сердце бешено билось от страха и возбуждения, потому что никогда раньше она не чувствовала его копье между ног. Она только держала его в руках.
К тому времени как она закончила описание этой сцены, Девон уже расстегивал пуговицы на ее юбке и развязывал тесьму на белых панталонах. Она приподняла бедра, когда он стягивал их.
Теперь Ребекка была полностью обнажена. Ее тело таяло в сокрушительном удовольствии от того, что осуществляются ее самые немыслимые эротические фантазии. Он соскользнул с кровати и встал, чтобы снять и с себя всю одежду, и, когда он предстал обнаженным в теплом, золотистом свете каминного огня, Ребекка позволила взгляду опуститься вниз к его огромной мужской принадлежности, стоящей прямо, толстой, длинной и шокирующей для ее невинного глаза. Она была ошеломлена и завоевана.
Он наблюдал за ней с некоторым любопытством, затем понимающе улыбнулся, словно прощая ей ее изумление. Это была сексуальная улыбка, спокойная и полная уверенности.
