Женщина одурачила и его отца.
Приподнявшись на постели, Дебора сонно улыбнулась ему, но тут к ней вернулись воспоминания о том, что произошло между ними ночью.
Улыбка увяла у нее на губах. У нее достало скромности и воспитания, чтобы покраснеть, и она закуталась в одеяло, прикрывая свою наготу. Потом решительным жестом откинула назад волосы, словно бросая ему вызов. Тони оторвался от подоконника.
– Пожалуй, мне лучше выйти из комнаты, чтобы вы могли одеться. Я отправлю Роальда на постоялый двор заказать вам место в дилижансе.
Сам он был уже полностью одет, разве что небрит. Захватив бритву и походный несессер, он вышел из комнаты.
Деборе не понадобилось много времени, чтобы привести себя в порядок. Тони поджидал ее внизу. Роальд подогнал к крыльцу двухколесный парный экипаж, но молодой граф решил, что сам отвезет миссис Персиваль на постоялый двор, к остановке почтовой кареты. Хотя он толком не понимал, для чего нужно затягивать проводы. Очевидно, давала о себе знать некоторая извращенность его натуры.
Когда Дебора сошла вниз, он заметил, что она надела шляпку, которая была на ней в день их встречи. Мисс Чалмерс выправила поля, но они все равно немного провисали. Он мог бы купить ей дюжину шляпок, по одной к каждому наряду, но она отвергла его предложение.
Внизу лестницы она улыбнулась, словно рассчитывая заключить временное перемирие.
Он не улыбнулся в ответ, поскольку пребывал в крайне расстроенных чувствах. Но все же он не доставит ей удовольствия и не покажет, как сильно страдает.
Марми еще не встала. Сырость дурно сказывалась на ее ревматизме. Из столовой в коридор вышла миссис Франклин, вытирая руки о фартук, повязанный вокруг широченной талии.
– Вы наверняка хотите перекусить перед дорогой, – заявила она.
Дебора отрицательно покачала головой:
– Нет, спасибо, я ничуть не голодна.
– Вам обязательно надо позавтракать, – с мрачным видом посоветовал Тони. В конце концов, она могла носить под сердцем его ребенка, даже отвергая щедрую помощь.
– Я не голодна, – твердо ответила она, отказываясь взглянуть на него. Вместо этого она обратилась к миссис Франклин: – Мне необходимо рассчитаться с мисс Чалмерс.
Миссис Франклин бросила взгляд на Тони. Он вмешался в разговор:
– В этом нет необходимости, – заявил он. – За все уже уплачено.
Дебора застыла на месте, надменно расправив плечи. – Я заплачу по счету.
– Никакого счета нет, – ответил он. Она резко развернулась к нему.
– Я бы предпочла обсудить этот вопрос с владельцем дома.
– Вы уже обсуждаете его, – отозвался Тони и с удовлетворением отметил выражение удивления у нее на лице. – Это мой дом. Я купил его для Марми.
Вся краска отлила у нее от лица, и он понял, что победа вновь обернулась для него поражением.
– Очень хорошо, – жалким голосом произнесла она. – В таком случае мне пора ехать.
– Я отвезу вас.
Дебора на мгновение приостановилась. Эта идея не вызвала у нее особого восторга, но и возражать она не стала. Она воспользовалась моментом, чтобы любезно поблагодарить миссис Франклин и щедро одарить ее и Роальда чаевыми.
Тони распахнул перед ней дверь. Она выплыла на крыльцо с величавой важностью королевы, натягивая перчатки, чтобы не смотреть на него. Роальд подхватил ее саквояж, но Тони отобрал у него поклажу и спустился вслед за Деборой по ступенькам.
Она ждала у экипажа, готовая выразить ему свое неудовольствие.
– Вы могли бы сразу сказать мне, что дом принадлежит вам. Неуместность моего пребывания под вашей крышей… – Не закончив свою мысль, она возмущенно фыркнула.
Он помог ей усесться на сиденье рядом с местом кучера, а потом, наклонившись, негромко сказал:
– Ваше пребывание под моей крышей – ничто, сущая ерунда в сравнении с тем, что мы проделывали друг с другом в течение нескольких последних дней.
Дебора буквально задохнулась от возмущения. После этого она замкнулась в себе и, вызывающе скрестив руки на груди, хранила молчание до самого постоялого двора.
Тони отнюдь не возражал против такого ее поведения. Да пусть она кипит праведным гневом хоть всю дорогу до Лондона… Но вид почтовой кареты, застывшей в ожидании посреди заляпанного грязью гостиничного двора, заставил его усомниться в правильности своего решения. От земли поднимались клочья тумана. Путешественники торопливо рассаживались по местам, а лошади нетерпеливо перебирали ногами, спеша отправиться в путь.
Он тронул вожжи, направляя свой экипаж во двор, и решил использовать последний шанс.
– Деб…
– Нет, прошу вас, не говорите ничего. – Она все еще сердилась. – Вы не понимаете, что я чувствую. Вас не волнует…
– Еще как волнует! Я предложил вам все, что у меня есть.
Ее чистый и ясный взор встретился с его взглядом.
– Кроме… – продолжила она.
– Нет никакого «кроме». Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Ну вот, он опять задекларировал свои намерения… но совершенно очевидно, что этого ей недостаточно. Однако вместо того чтобы разразиться упреками, Дебора взглянула на него с тихой грустью.
– Я должна уехать. – Рукой в перчатке она накрыла его руку. – Я… – Она умолкла и глубоко вздохнула. Он с нетерпением ждал, что она скажет. – Я никогда вас не забуду. – Она подалась вперед и поцеловала его в щеку.
Будто клюнула.
И это после всего, что они проделывали друг с другом!
– Ничего не понимаю, – упрямо заявил он.
– Я знаю, – ровным голосом ответила она. И прежде чем он успел сообразить, что делать дальше, она схватила свой саквояж и спрыгнула на землю. – Прощайте, милорд.
Дебора уже готова была уйти, но Тони остановил ее.
– У тебя есть моя визитная карточка?
Она переложила саквояж из одной руки в другую» потом нехотя кивнула.
– Я надеюсь, ты обратишься ко мне в случае необходимости?
Он должен был знать.
Внезапно Дебора обняла его одной рукой за шею, притянула к себе и крепко поцеловала в губы. Прямо посреди гостиничного двора, на глазах у всех собравшихся.
– Благодарю вас, – прошептала она, развернулась и поспешила прочь.
Он сидел как истукан, ошеломленный происшедшим. Разве сможет мужчина когда-нибудь понять женщину? Она заплатила за проезд и села в почтовую карету. Еще через несколько мгновений на козлы поднялись кучер и стражник. Задудел рожок, над спинами лошадей щелкнул кнут. Карета выкатилась со двора, направляясь в Лондон.
Тони чувствовал себя так, словно лишился части души. Он попытался внушить себе, что его состояние вызвано мыслью о том, что она могла носить его ребенка. Если так, у него появятся перед нею определенные обязательства.
