— Дэвид, — сказал вдруг Квинлан, — почему бы вам не оставить церемонии и не называть ее Салли?
— Что ж, хорошо, если вы не против, Салли. Она кивнула, и шериф снова поразился, каким странно знакомым кажется ее лицо. Но он не может вспомнить откуда. Вероятнее всего, она просто здорово похожа на кого-нибудь, кого он встречал раньше — возможно, даже много лет назад.
— Может, нам с Джеймсом стоит уехать отсюда, и тогда тут больше ничего не случится.
— Ну, мэм, в самом деле вы не можете покинуть Коув! Вы нашли уже второй труп. Вопросов полным-полно, а ответов-то как раз и не хватает. Квинлан, почему бы нам с вами не приготовить для Салли чай?
Салли проследила взглядом, как они выходят из маленькой гостиной. Шериф задержался у одной из картин Амабель. На этот раз у той, которая изображала миску с гниющими апельсинами. Те части апельсинов, которые гнили, Амабель нарисовала крупными круглыми каплями краски. Тревожная картина! Салли невольно содрогнулась. О чем это шериф собирается поговорить с Квинланом?
Дэвид Mаунбэнк наблюдал, как Квинлан наливает воду в старенький чайник и включает горелку.
— Кто вы? — спросил он.
На мгновение Джеймс замер. Потом достал из буфета три чашки с блюдцами и поставил на стол.
— Вы любите кофе с молоком или с сахаром?
— Нет.
— А как насчет бренди? В чашку Салли я добавлю именно это.
— Нет, спасибо. Ответьте на мой вопрос, Квинлан. Никакой вы к черту не частный детектив, ни в коем случае. Для этого вы слишком хороши. Видно, что у вас самая что ни на есть лучшая подготовка. Вы опытны. Знаете, как делать такие вещи, о которых нормальные люди просто понятия не имеют.
— Ладно, черт возьми, — вздохнул Джеймс. Он достал свое удостоверение и слегка встряхнул его открывая. — Специальный агент ФБР Джеймс Квинлан, шериф. Рад с вами познакомиться.
— Проклятие! — сказал Дэвид. — Вы здесь под прикрытием. Что в конце концов происходит?
Глава 10
Джеймс добавил в чашку с чаем немного бренди. Шериф протянул руку за чашкой, но Джеймс остановил его, усмехнувшись:
— Минуточку терпения. Я собираюсь отнести эту чашку Салли. Хочу убедиться, что она в порядке. Она же человек гражданский, для нее все эти потрясения оказались невероятно тяжелыми. Вы наверняка сами понимаете.
— Конечно. Я подожду вас здесь, Квинлан. Джеймс вернулся практически сразу. Шериф, опираясь руками о стойку, смотрел в окно. Это был высокий мужчина, стройный, мускулистый и поджарый. Судя по всему, из тех, кто бегает по утрам. Вероятно, на несколько лет старше Джеймса.
В нем была такая надежность, что людям хотелось с ним разговаривать. Джеймса это качество восхищало, однако сам он ничего рассказывать не собирался.
Дэвид Маунтбэнк начинал ему нравиться, но он не мог допустить, чтобы это обстоятельство как-то на него повлияло.
Не желая его испугать, Квинлан тихо произнес:
— Она уснула. Я накрыл ее вязаным шерстяным платком Амабель. Но давайте не будем шуметь, ладно, шериф?
Шериф медленно повернулся к Квинлану:
— Называйте меня Дэвидом. Так что же все-таки происходит? Зачем вы здесь?
Квинлан спокойно ответил:
— На самом деле я приехал сюда совсем не для того, чтобы выяснять про Харви и Мардж Дженсен. Это всего лишь моя «крыша». Хотя их исчезновение по-прежнему остается загадкой. И дело не только в них. Вы были правы, ваша предшественница на посту шерифа отсылала всю информацию в ФБР, включая рапорты об исчезновении еще двоих — мотоциклиста и его приятельницы. То же самое делали и в других городах, выше и ниже по побережью. К сегодняшнему дню существует уже приличная пухленькая папка на людей, которые бесследно исчечли в здешних местах. Очевидно, Дженсены были первыми, поэтому я к ним и прицепился. Я представлялось всем как частный детектив, потому что не хочу пугать этих старых обывателей. Они бы просто рехнулись, если бы узнали, что среди них околачивается агент ФБР, и одному Богу известно, чем он тут занимается.
— Что ж, прикрытие хорошее, потому что оно настоящее. Я не думаю, что вы расскажете, в чем дело в действительности, так ведь?
— Я не могу. По крайней мере сейчас. Вы можете пока удовольствоваться этим?
— Полагаю, что мне придется. А все-таки вы выяснили что-нибудь насчет Дженсенов?
— Да, кое-что: все эти респектабельные старики и старушки мне врут! Можете представить себе что-нибудь подобное? Ваши бабушки и дедушки врут в глаза по совершенно безобидному вопросу: по поводу какой-то пожилой пары, которая, возможно, заехала на своем «виннебаго» в Коув, просто чтобы купить лучшее в мире мороженое!
— Ну хорошо, допускаю, что они действительно помнят Харви и Мардж, но боятся говорить — боятся оказаться во что-нибудь замешанными. Почему вы сразу же не пришли с этим ко мне? Не рассказали, кто вы такой и что вы здесь тайно?
— Я хотел как можно дольше скрывать правду. Так легче. — Квинлан пожал плечами. — Что ж, коль скоро я ничего не обнаружил, от этого никому никакого вреда. Кто знает, а вдруг я бы выяснил что-то обо всех этих пропавших без вести?
— Вы бы могли и дальше вполне успешно прикрываться от меня своей «легендой», если бы не эти две смерти. Тут-то и стало заметно, что вы слишком хороши, слишком основательно подготовлены. — Дэвид Маунтбэнк вздохнул, сделал большой глоток чая с бренди, слегка поежился, а потом улыбнулся, похлопывая себя по животу. — Ну вот, это немного поднимает настроение.
— Точно.
— Чем вы занимаетесь с Салли Брэндон?
— Дело в том, что с первого же дня, как я сюда попал, она меня в некотором роде зацепила. Она мне нравится. И, по-моему, Салли не заслуживает всех этих неприятностей.
— «Неприятности» — это слишком мягко сказано. Увидеть женский труп, который бьется о камни у подножия этих скал, достаточно, чтобы человека до конца жизни мучили по ночам кошмары.
Но найти доктора Спайвера, которому выстрелом снесло полголовы, еще хуже.
Дэвид отхлебнул еще чаю.
— Я и то наверняка надолго запомню это зрелище. Так вы считаете, что по какой-то дикой случайности две эти смерти так или иначе связаны с делами о пропавших без вести, заведенными ФБР, с Харви, Мардж и всеми остальными?
— Даже мой извращенный ум воспринимает эту идею как фантастику, но, согласитесь, вы ведь тоже над этим задумываетесь, верно?
«Квинлан опять это делает», — подумал Дэвид беззлобно. Он спокоен, он вежлив, но ни за что не проболтается о том, о чем не хочет. Его невозможно вывести из себя. Интересно все-таки, какого черта он оказался в этой дыре на самом деле? Что ж, Квинлан сам ему скажет, когда придет время. Вслух же он медленно произнес:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
