class="p1">— Идиоты… — прошипела женщина и схватилась за голову. — Мешок снять!
Мешок с головы удерживаемого был сдёрнут и под ним оказалось оскаленное, заросшее густой бородой лицо, хлопающее глазами от яркого цвета.
— Скажи мне, Геннадий, — вкрадчиво, с улыбкой, от которой пробирал мороз, обратилась она к побледневшему егерю, — кого вы мне притащили?
— Преступника, который…
— Ты, недоумок, сам говорил: «мальчишка». А притащил ко мне Одаренного сорока лет!
— Ваше Благородие, но он был там, где вы указывали! В землянке! Неделю по лесам от нас бегал… Может бородой…кхр-р-р…. — захрипел егерь, хватаясь за шею.
— Ироды! Лес гневаете! — глубоким басом произнёс бородатый, отвлекая женщину от экзекуции.
— Ты кто такой? — обратила она на него внимание.
— Человек я, барыня. В лесу живу, в единении с лесом, — солидно, несмотря на свое положение, ответил он. — Пришли варнаки, кричать да стрелять стали. Отпустила бы ты меня, барыня? — просительно уставился он на женщину. — А я лес за тебя век молить буду. Нельзя, чтобы такая красавица невиновного сгубила! — басил он.
Женщина задумалась, потом усмехнулась.
— Верните этого, откуда взяли, — распорядилась она, не став душить егеря своим Даром.
— Но он же, госпожа…
— Что?
— Видел нас, видел вас…
— И-ди-от! — по слогам сообщила баронесса егерю. — Видел — и что? Медведям расскажет? Да и если не медведям — то что? Или мне вспомнить, что ты его мне притащил? — на что держащийся за горло с ужасом замотал головой. — Верните его в лес и ищите того, кого я сказала, а не медведей под кустами. Свободны! — махнула рукой она.
Под выкрики бородатого: «Век лес молить буду!!! Ноги мыть и воду пить!!!» они покинули кабинет. А женщина хмыкнула, придвинула терминал и начала связываться со своими контактами.
Как бы не хотелось ей выместить злость от неудавшихся поисков, дурой она не была. И поняла, что мальчишка наверняка пустил по ложному следу. А лесовик-бородач… Ему она была скорее благодарна: его комичная рожа помогла ей взять в себя в руки и понять: Марка, скорее всего, никогда не было в лесах.
А срываться на подчинённых-придурках… Так все они придурки, других нет. И в данном случае просто искали там, где нечего было искать. И ведь какой сильный Дар у этого лесовика… Но другой не выжил бы в лесах. Да и чёрт бы с ним. Есть вещи поважнее: сделка сорвалась и кто-то за это ДОЛЖЕН ответить. Да и добравшись до титула, можно, если не получить ожидаемую прибыль, то хотя бы компенсировать убытки.
— И где же ты тогда, — пробормотала она под нос, бегая пальцами по терминалу. — Вот гадёныш! — с усмешкой, почти восхищённо воскликнула она.
Просто выходило, что мальчишка… Никуда не сбегал. Он просто спрятался в Новгороде. Если бы он перебрался в другой город, воспользовался банковскими счетами, хоть как-то проявился — его бы уже задержали. Всеимперский розыск, как-никак.
Понятно, что никаких обвинений нет, в итоге, парня бы отпустили, но она хоть узнала бы, где мальчишка и направила туда своих людей. Этого не было, что объяснимо беготнёй по лесам. Но леса прочесали мелким гребнем. И времени уже прошло слишком много: Марк, в любом случае, должен был бы объявиться в городах или соседних губерниях. В смерть мальчишки женщина не верила, значит, оставался только один вариант: парень спрятался и всё так же живёт в городе.
Теперь оставался только вопрос, где он спрятался.
— Посмотрим, гадёныш, долго ли ты будешь прятаться, если тебя будут искать там, где ты есть, — с усмешкой заключила Барышникова, хлопая ладонью по терминалу и направляя пакет приказов, просьб и требований нужным людям.
Розыск в городе практически гарантированно даст результат, если парень не сидит безвылазно в экранированном помещении. Но даже если и так — вечно так не просидишь. Попадётся, никуда не денется, хищно ухмыльнулась баронесса.
* * *
Лекарства парни купили в Нижнем, так что у меня, признаться, были опасения. Нет, точно не яд, конечно. Но вот в их эффективности я сомневался, да и расстройство желудка меня бы не удивило, или сыпь от мази.
Но препараты удивили меня в хорошем смысле: по крайней мере не мешали подстёгнутому ментализмом метаболизму. А если разобраться — скорее помогли. Так что с утра, в момент, когда ко мне заскочил Федя, я встретил его на ногах. Спина слегка чесалась, но не было никаких повреждений.
Так что разговор у нас шёл не столько о том, направляться ли на Свалку, сколько о том, ехать на машине или нет.
— Починили? — хмыкнул я.
— Там чинить особо было нечего, — отмахнулся Федя. — Только передняя пассажирская дверь и пострадала.
— Надо бы укрепить машину, — подметил я, глядя на транспорт.
— Не помешает, — не стал спорить Федя. — Но вторая машина…
— Не знаю, Федь, смотрел Андрей на эту развалюху или нет, но машина из неё не выйдет. Нас, собственно, спасло то, что движок трансконентальника просто не способен на разгон, километров пятьдесят для него предел. Впрочем, на более оборотистом движке эта груда металла вообще с места не сдвинулась бы, — признал я. — Так что на разбор, а часть брони — на машину.
— А движок с этой колымаги? — заинтересовался Федя.
— А чёрт его знает. Возможно в будущем сможем на станок поставить — как двигатель он нужен только тогда, когда тебе надо толкать десятки тонн груза тысячи километров пути. Может сойдёт на продажу…
— Не думаю, что его кто-то купит, — нахмурился друг.
— Ну вообще-то, ты тоже не забывай, что по машинам главный Андрей, — напомнил я.
— Ладно, разберёмся. Но поедешь на Свалку на машине…
— Без стекла, — напомнил я, хмыкнув. — Впрочем — пусть будет, — прикинул я. — Всё-таки не в руках придётся таскать хабар.
И через полчаса мы выдвинулись на Свалку. Никто в нас не врезался, впрочем, Тимоха, также занявший место водителя, просто не останавливался, хотя и замедлялся. Ну а прохожие, по непонятной мне причине, не желали становиться частью дорожного покрытия, так что расступались.
Добрались, выбрались из машины и начали поиск хабара. Тимоха с напарником изображали бдительную охрану, что как по мне было совершенно лишним, но в качестве подстраховки — пусть будут. Всё равно на
