— Мне не следовало бы в этом признаваться, но это так. — Кристиана выжидающе смотрела на него. — Никто прежде не рисковал ради меня своей жизнью.
— Благодарность… — Он весь напрягся. Такая мысль не приходила ему в голову.
— Нет. Благоговение. Может, даже потрясение. — Она слабо улыбнулась. — Ведь обычно именно я заботилась о других. Мои физические данные и моя профессия превратили такое положение чуть ли не в необходимость.
Рич опустился на постель, прикоснулся к ее лицу, обвел пальцем его контуры.
— Я даже не предполагал, насколько ты дорога мне, пока не увидел, как ты ринулась из кустов на бандита. Я ведь тоже к такому не привык. Никто не приносил мне подобных жертв.
Она прильнула щекой к его теплой ладони.
— Благодарность? — Ее вопрос дразнящим эхом повторил его собственный.
Он улыбался, а его ладонь медленно гладила ее шею сверху вниз, к мягко вздымающейся под шелком груди.
— Нет. — Рич провел пальцем по нежным кружевам рубашки. — Я смотрю, твоя любовь к просторным одеяниям на ночное белье не распространяется.
— Теперь нет. Однажды я проснулась в холодном поту, запутавшись в складках ночной рубашки. И решила, что такие мне нравятся больше.
— Мне тоже, — пробормотал он и прижался губами к тому месту, где только что были его пальцы. — Скажи, что я могу остаться.
Кристиана тихо рассмеялась, хотя ее тело уже подрагивало, отзываясь на ласку его губ. Наслаждение заливало ее горячей чувственной волной, расплавляло мьшщы, зажигало кровь. Ее руки легли ему на плечи.
— Долго же ты собирался с духом, чтобы об этом спросить.
Рич поднял голову, с улыбкой заглянул ей в лицо. В лунном свете глаза его блестели желанием.
— Мне попалась необыкновенная женщина.
— Это хорошо?
Рич развязал пояс халата, ни на секунду не отрывая от нее глаз. Он не должен был пропустить ни малейшего оттенка, ее чувств, потому что прежде, чем подойдет к концу эта ночь, он откроет ей тайны страсти, а она отдаст ему в дар свое тело.
— Может быть.
— Для тебя?!
— С тобой — да…
Он раскрыл полы халата, наблюдая, как распахнулись ее глаза, как прошелестел на губах изумленный выдох.
— Я мечтаю дать тебе все, что ты только хочешь. Что бы ни ожидало нас в будущем, я хочу, чтобы ни сожаление, ни страх, ни боль не омрачили сегодняшнего единения.
— Ты просто поэт.
Кристиана подалась вперед, не в силах выносить недолгого расставания. Секунда-и Рич, сбросив с плеч халат, вытянулся рядом с ней.
Он прижал ее к себе, узнавая все изгибы ее восхитительного тела и позволяя ей привыкнуть к своему.
— Мы словно созданы друг для друга. Мне так хорошо с тобой.
— Мне тоже, — шепнула она. Ее пальцы легко заскользили по его плечам, спине. Она изучала линии сильного, великолепно сложенного тела. Его гортанный стон прибавил ей смелости.
— Еще чуть-чуть — и я забуду, что должен быть осторожен в твой первый раз, — предупредил он, сам непроизвольно вытягиваясь под ее танцующими пальцами.
— Я хочу знать, что меня ждет. Он прижался к ней в поцелуе, а его пальцы уже нашли пуговицы на ее ночном наряде. Когда Рич поднял голову, ее грудь была открыта его взгляду. Но его внимание было приковано к ее лицу, ее глазам.
— Кристиана Дрейк, ты просто женщина из женщин. Девственница, которая не краснеет и не опускает глаза от смущения. Откровенное желание с головы до кончиков ногтей. Ты сама понимаешь, какая ты редкость?
Он провел руками вдоль ее тела. Он прикасался, он ласкал, он дразнил. Впервые в жизни ему хотелось говорить во время близости с женщиной. Хотелось, чтобы их души сливались так же, как сольются тела. Ему хотелось, чтобы она узнала его мысли, его чувства. Ему нужно было, чтобы она поделилась с ним своими.
— Я думала, что в такие минуты мужчины молчат, — прошептала Кристиана, упиваясь восхитительными ощущениями. Ее руки вторили ласкам его рук, узнавая, как подарить наслаждение и как постепенно поднимать его на вершину.
— Ради нас я перепишу свод правил, — отозвался Рич, обжигая поцелуями то один сосок, то другой, пока они не напряглись в ожидании следующего прикосновения.
Он спускался по ее телу ниже, его руки и губы прокладывали путь, и ее грудь вздымалась все быстрее, ответы превращались в обрывки фраз и слов. Но и собственный голос уже не повиновался Ричу. Он погладил ее бедра, заставив их раскрыться, и приподнялся над ней на руках,
— Посмотри на меня, — с трудом выдохнул он. — Ты меня хочешь?
Ресницы Кристианы взлетели вверх, взгляд устремился на искаженные желанием черты его лица. Ее объятое пламенем тело молило о пощаде, требуя погасить чувственный огонь. Обладание стало неизбежностью. Она вонзила ногти в его бедра.
— Возьми меня, — жарко выдохнула она и выгнулась к нему, предлагая свое тело, как несколько часов назад свою , жизнь, — безудержно, вопреки всякой логике и без сожаления.
Ее слова унесли последние капли его самообладания. Рич одним мощным движением подался вперед. Ее крик восторга и боли проник в его сердце, оставил неизгладимый след, печать, о которой, он знал, он никогда не пожалеет. Рич замер, остановленный благоговейным страхом перед ее невинностью. Ее бедра сжались, отказывая ему в этом последнем порыве сомнения.
— Не нужно. Возьми меня с собой.
Он обнял ее, продолжая путь к вершине, так нужной обоим. Их дыхание — резкое, порывистое — сливалось воедино в тишине спальни. Ее имя на его губах. Его имя, эхом срывающееся с ее губ. И мир взорвался вокруг двоих. Ночь притихла от красоты их единения. Огромный шар луны повис над окном, окутывая призрачной серебристой паутиной сцену любви. Слов больше не было. Лишь обладание тел, лишь слияние душ.
Сон незаметно пришел к ним, сжимающим друг друга в крепких объятиях.
Кристиана слегка пошевелилась во сне — и ощутила тепло руки, охранявшее всю ночь ее покой. Она улыбнулась, открывая глаза. Миг обладания заполнил память и душу восторгом.
Она повернулась на бок, почти невесомым поцелуем коснулась губ Рича. Он тоже открыл глаза, всматриваясь в ее лицо.
— Ты выглядишь счастливой.
— Так и есть.
— Сожаления?
— Никаких. А у тебя?
Улыбнувшись, он возвратил ей поцелуй.
— Есть. Мне жаль, что я провалился в сон, вместо того чтобы наслаждаться тобой несколько часов подряд.
— Я тоже мгновенно заснула. Наверное, реакция на нападение… и на тебя, — пробормотала Кристиана, поближе пристраиваясь к нему.
Рич вдохнул ее аромат. До конца дней ему не забыть запах этой женщины.
— Больно?
— Чуть-чуть, — призналась она и рассмеялась. — Когда я в первый раз села на лошадь, помню, ощущения были очень похожими.
