Однако Элья слишком долго не бывала при дворе и отвыкла от той сети интриг, в которую может угодить любой живущий во дворце человек, даже если он особа королевской крови. Что уж говорить о фрейлине, будь она хоть трижды старшей и трижды доверенным лицом самого государя!..
Вечером, после очередного урока танцев, Элью поймал на выходе из танцевального зала незнакомый ей слуга, невысокий и щупленький.
— Госпожа Макора хотела бы с вами поговорить, — тихо сказал он. — Следуйте за мной, пожалуйста.
Они шли не в комнату Макоры, это Элья поняла сразу. А когда незнакомец хитрым путём привёл её к чёрной лестнице и начал спускаться по ней, Элья застыла.
Она догадалась, куда её ведут. К Скарифу.
— Я не пойду.
Мужичок обернулся и смерил девушку непонятным ей взглядом.
— Простите, но госпожа Макора велела привести вас, поэтому…
— Почему туда? — перебила его Элья. — Я знаю, что там. Я не хочу…
— Госпожа Макора присутствует при допросе. Допрос затягивается, а поговорить ей нужно сейчас. Не бойтесь.
У Эльи засосало под ложечкой, но она кивнула и продолжила спускаться. Ноги, впрочем, сгибались плохо.
Элье пришла в голову невозможная мысль: а если там Саррет?.. А если прямо сейчас, в эту минуту…
Только не это, пожалуйста, только не это…
Вскоре они оказались в самом низу перед большой дверью. Эльин провожатый поднял руку, провёл ею по воздуху и лишь потом потянул дверь на себя. Маг… Элья знала, что на Панго работают и другие маги, кроме Макоры, но раньше она их не видела. Следовало запомнить внешность и передать, при случае, Саррету…
Если Саррет, конечно, не внутри.
Первое, что Элья поняла — на дверь и стены явно наложили какие-то заклятия, которые не пропускали звуки. Наверное, так сделали после случая с Гереком, чтобы ничто не смущало государя, когда он идёт по чёрной лестнице на завтрак или ужин. Человек, которого истязал Скариф, орал так громко, что без этих заклинаний его услышал бы, наверное, весь дворец.
Кричал мужчина. Кто именно, Элья не видела: пространство за дверью было разбито изъеденными временем кирпичными перегородками. Возможно, здесь когда-то был погреб, сюда складывали бочки с вином…
— Никто!! — истошно завопил мужчина, и Элья, вздрогнув всем телом, замерла. — Никто, клянусь!
Нет, это был незнакомец… Хотя сложно сказать наверняка, при крике голос меняется.
Но знакомый или нет — слушать это всё равно было невыносимо.
Они с магом зашли за первую перегородку. Там находился небольшой стол, на котором лежала россыпь книжек. Возле стола, скрестив на груди руки, сидела Макора на длинной, грубо сколоченной скамье. Поза её казалась немного напряжённой — либо ей самой было тяжело слышать крики истязаемого человека, либо виной тому был холод, царивший здесь, как и в любом подземелье.
— Спасибо, иди, — сказала колдунья слуге, который привёл Элью. Тот с поклоном удалился, но не к двери, а куда-то вглубь — нырнул за очередную перегородку. Подвал, очевидно, был гораздо больше, чем могло показаться поначалу.
Несчастный — он был где-то совсем рядом, возможно, за соседней перегородкой — снова закричал.
— Добрый вечер, — сказала Элья немного с вызовом. Но сколько она не храбрилась, голос её дрожал.
Макора подняла глаза:
— Нечего тут изображать оскорблённую невинность. Ты хоть понимаешь, что ты наделала?
— Смотря, что вы имеете в виду…
— Я ничего не знаю, я всего лишь торговец!! — надрывался пленник. — Пожалуйста, не надо!!
— Кто это? — не выдержала Элья.
— Политический преступник, — отозвалась Макора. — Ввозил запрещённую литературу… Видишь ли, некоторые книги просто по определению не могут сюда попасть. А он развозил их по бельзутским улицам… — Макора подняла руку, и воздух в этом маленьком закутке, где сидели они с Эльей, как будто уплотнился; крики не то, чтобы стихли, но теперь их словно заглушала невидимая стена. — Это могло случиться либо если его плохо досматривали, либо если ему кто-то помог. Вот мы и пытаемся выяснить…
— Разве вы не можете разговорить его с помощью магии?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А ты жалостливая, — усмехнулась Макора. — К сожалению, ребята, которые производили арест, вели себя слишком бесцеремонно. А когда у человека отбиты, например, почки, внушить ему правильное ощущение сложно. Боль отвлекает.
Элья посмотрела на книги, лежавшие перед колдуньей.
— Вы про эти книги? А что в них такого?
На первый взгляд, это были обыкновенные небольшие книжки в мягком переплёте, которые покупают для развлечения. Такие можно найти в любой книжной лавке. С тех пор, как печатные станки стали делать без помощи магии, цена на печать упала, поэтому детективами и любовными романами теперь могли зачитываться даже чистильщики обуви. Элья тоже такими баловалась, когда жила в Аасте. Среди тех, что лежали на столе, девушка не увидела ничего знакомого, но заголовки, на всякий случай, попыталась запомнить: «Замочная скважина», «Четверо убийц», «Справочник лекарственных растений» и «Исторические курьёзы». Последняя книжка, представленная, как и прочие, в нескольких экземплярах, приковывала взгляд больше прочих — её обложка была необычного фиолетового цвета, а над заголовком красовалась большая чёрная маска. Любопытство книга вызывала ещё и тем, что автор, в отличие от остальных, был с фамилией, причём какой-то странной: звали его Треиль Леерд. Это ж, интересно, чем занималась его семья, что получилось подобное сочетание?..
— Дело не в том, что в них такого, — сказала Макора, — дело в самом факте. Если где-то дать слабину, то всё, чего мы достигли, может рухнуть в один момент. Понимаешь? Это, кстати, имеет прямое отношение и к тебе. У тебя была прекрасная репутация — и что мы имеем теперь? Я-то думала, что могу положиться на тебя, а ты бегаешь по ночам на свидания с каким-то сомнительным типом, да ещё и обнимаешься с ним на глазах у всех.
— Это он вам сказал? — ядовито поинтересовалась Элья.
— Делать мне нечего — с какими-то оборванцами общаться?
На Элью словно вылили ушат ледяной воды. Конечно, Дерберт не мог ничего передать Макоре. Королева тем более.
Оставались девочки.
— Я, конечно, понимаю, дело молодое, — сказала Макора, — но ты должна была быть вдвойне, втройне осторожна!..
— Да не было у нас с ним ничего! Он потому и стал ко мне лезть, чтобы…
— Не ври. Я знаю, что ты покидала дворец ночью, причём ходила ты именно к нему. Да, — Макора правильно истолковала взгляд Эльи на собственную грудь, — я могу настроиться на амулет и с помощью карты узнать твоё местонахождение. Дополнительное свойство, так сказать. Обычно, чтобы, например, поговорить через зеркало, я настраиваюсь только на место, где, возможно, находится человек, что не очень удобно — в твоём случае удалось решить вопрос… Так что не надо мне вешать лапшу на уши и говорить, будто ты, как приличная девочка, сидела дома!
— Ну да, не сидела. — Элья пожала плечами. — Он собирался написать мой портрет.
— Ночью?
— У меня слишком плотный график, госпожа Макора.
— И ты серьёзно думала, что он будет его писать?
— Я допускала разное развитие событий. Дерберт был мне в некотором роде симпатичен… Однако он оказался слишком… одним словом, он вёл себя отвратительно, и я сбежала спустя две минуты после того, как вошла.
— Увы, Элья. Но весь дворец теперь обсуждает твои шашни с нищим художником.
Элья снесла и этот удар, хоть и понимала, что источником сплетен тоже могли послужить только её девочки.
— Завтра же ты уезжаешь в Рагир. Будешь помогать Жерре. И помни — я могу в любой момент узнать, где ты.
— А я могу в любой момент снять амулет!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Макора улыбнулась:
— Ну, попробуй.
Элья прикусила губу, стараясь сдержать слёзы, и, развернувшись, направилась было к двери — но запуталась в уплотнившемся воздухе, как муха в паутине. Пространство исказилось, контуры расплылись.
Смех Макоры расплескался вокруг, отражаясь от невидимых стен, загремел со всех сторон.
