едва заметное ехидство. – Можно просто Алекс.
– Ничья. Один-один.
Алекс не знала английского слова для этого спортивного термина, но смысл фразы до неё дошёл.
Водитель на мгновенье повернул к ней голову, и его лицо, освещённое искренней улыбкой, показалось Алекс удивительно привлекательным, хотя ей всегда нравились более яркие темноволосые мужчины. Нет, на маньяка он не похож.
– Я ездил по делам в … (тут прозвучало название, которое Алекс разобрать не удалось). Косить сегодня не собирался. Погода внезапно улучшилась, а триммер у меня всегда в машине. Другой одежды с собой нет, промокнуть не хотелось. По этой дороге туристы обычно не ходят и не ездят. Вероятно, я вас напугал. Ведь вы – туристка? – Рурик говорил по-английски уверенно, но с тем же глухим выговором, что и девушка на ресепшене.
– Да, вышла немного прогуляться. – Алекс сделала небольшую паузу. – Мне нельзя бегать. У меня травма ноги. Упала с лошади. Давно. Но бегать до сих пор не могу. И фиксатор не надела.
– Вы в каком отеле остановились?
– Basic, который с камуфляжем на стенах.
Полминуты оба молчали, потом Алекс спросила:
– У вас всегда летом такая погода?
– Иногда. Но погода меняется часто. Если сегодня идет дождь и дует сильный ветер, не факт, что завтра всё будет так же. Может, повезёт, будет ясно и солнечно. И даже семнадцать градусов тепла.
Алекс подумала, что семнадцать градусов тепла — это совсем не летняя температура. Но промолчала.
А ещё через полминуты машина затормозила у входа в её отель. Рурик помог Алекс выйти из машины и спросил:
– Как ваша нога? Вы сможете дойти до номера?
– Терпимо. Смогу.
Алекс была совсем не против, чтобы Рурик донёс её до комнаты на третьем этаже, но…
– Хорошего вечера!
– И вам того же. Спасибо большое.
До двери отеля было примерно двадцать шагов. И все эти двадцать шагов, осторожно наступая на больную ногу, Алекс хотела обернуться и ещё раз взглянуть на Рурика (он не уехал, она это точно знала), но так и не обернулась.С ногой всё оказалось не так плохо, как боялась Алекс. И, уже засыпая, последнее, что Алекс видела под плотно сомкнутыми веками, были глаза, которых она до встречи с Руриком никогда не видела у человека – словно голубовато-прозрачная вода и чёрные камешки зрачков на дне.
Деревья ветер пригибал,
в июль катилось лето,
день иссякал,
дождь прибывал…
В стране, где было это,
обычно, значит, когда так.
И… стало быть, так было.
Брела меж трав,
внезапно встав,
там нечто удивило.
И помню, косится
трава,
и в той траве, вот, верно,
мужчина со спины. В ботинках
и кепке. Так примерно.
Глава 3. Понедельник. Рейкьявик. Макароны
Утро понедельника порадовало Алекс хотя бы уже тем, что погода была солнечная. Она включила телевизор. Всё тот же метеорологический канал рассказал ей о том, что дождя в первой половине дня не ожидается. Обещанные четырнадцать градусов не показались ей такой уж летней температурой, но к реалиям местной жизни Алекс уже начала привыкать.
Она спустилась вниз, позавтракала. В меню было всё то же: колбаса, яйца, сыр, хлебцы, печенюшки и кофе. В принципе, Алекс не была привередлива к еде, и однообразие завтрака её не угнетало.
Подкрепившись, она вернулась в номер, надела летнее пальто (всё ж таки четырнадцать градусов – это не жара) и вышла на улицу. Первым делом ей нужно было взять машину. Её путь к прокатной конторе лежал мимо того же детского сада и закрытого вчера кафе. За оградой на площадке играли дети, и Алекс поняла, что была права – это действительно детский сад.
Кафе сегодня работало. Алекс потянула на себя тяжелую дверь и вошла в маленький зал. Четыре длинных столика. Над стойкой — чёрная доска, на который белым мелом написано меню и цены. Цены были такими же негуманными, как и в ресторанчике при отеле, но к этому Алекс тоже уже начала привыкать. За стойкой никого не было. Но поскольку другие посетители в этот час в кафе отсутствовали, Алекс не усмотрела в этом ничего удивительного.
Кто-то из персонала, услышав, что звякнул колокольчик на входной двери, поторопился обслужить клиента.
Рурик? Меньше всего Алекс ожидала увидеть здесь своего вчерашнего знакомца.
– Привет, Алекс. Как дела? Как нога?
В глазах Рурика промелькнул радостный блик, или Алекс показалось? В любом случае, мужчина смотрел на неё дружелюбно.
– Спасибо. Нормально. Вот хожу потихоньку. Надела фиксатор. Всё в порядке. А вы здесь работаете?
– Да, сегодня работаю. Это моë кафе. Оно открыто только по будним дням. В выходные у меня есть другие дела.
– А у вас здесь мило. Только посетителей нет почему-то.
Алекс говорила совсем не то, что ей хотелось сказать на самом деле. И такое случилось с ней едва ли не впервые в жизни.
– Посетители были. Позавтракали и ушли, придут к обеду. Хотите кофе? У меня хороший кофе.
Характерный пряный аромат, витающий в зале, подтверждал его слова.
– От чашки кофе не откажусь. Нет, спасибо, булочку не надо.
Рурик сделал две чашки кофе, принёс и сел рядом за столик.
– Я не добавил сахар и сливки. Принести?
– Нет, спасибо. Так хорошо.
На самом деле, Алекс обычно пила кофе со сливками и сахаром, но почему-то сейчас предпочла от этого правила отступить.
– Какие планы на сегодня? Погода исправилась.
– Да, я вижу. Сейчас возьму машину и поеду в столицу. Вот думаю, нужно ботинки купить. Моя обувь совершенно не годится для местных условий.
– Да, хорошая идея. Я думаю, вам найдётся чем заняться в Рейкьявике. Вечером, когда вернётесь, заходите.
Алекс допила кофе, расплатилась, поблагодарила хозяина, вышла из кафе и направилась в прокатную контору.
Цены в прокатной конторе Алекс уже не удивили. Она привыкла и смирилась. Выбрала белый Фольксваген Поло и поехала в столицу.
Алекс проехала через маленький уютный городок, который раскинулся на берегах небольшого фьорда (и слово «фьорд» фигурировало в его названии, но это название Алекс не запомнила). А затем по обеим сторонам дороги потянулись лавовые поля (это, кажется, так называется), слева виделся океан, справа вдаль уходили невысокие горные кряжи.
Алекс не заметила, в какой момент она въехала в Рейкьявик. Сначала городская застройка не показалась ей особо оригинальной, разве что «каменные джунгли» здесь начисто отсутствовали, но постепенно облик столицы изменился. Алекс решила, что лучше оставить
