Риа, откинувшись в шезлонге, наблюдала за ними. День прошел хорошо, гораздо лучше, чем предполагала Риа. Она его боялась, боялась фальшиво сыграть роль счастливой новобрачной перед людьми, которых любила и уважала больше всех на свете.
В тот момент, когда утром Риа открыла родителям дверь, она чуть не расплакалась. Ее так и подмывало броситься к ним в объятия и разрыдаться, рассказав всю эту грустную историю. Хорошо еще, что не было необходимости говорить о выкидыше. Одним из самых мудрых ее решений было не сообщать родителям о своей беременности. Они и без того расстроятся, когда ее кратковременное замужество окончится разводом. Зачем заставлять их страдать еще больше!
За один день Тейлор легко завоевал доверие четы Лавендер. Для Риа не было загадкой, почему Маккензи выбрали мэром: он просто был рожден политиком. Тейлор обладал шармом и изяществом, был прекрасным рассказчиком и еще лучшим слушателем. А в умении разыграть искренность ему не было равных. Временами Риа почти не сомневалась, что Маккензи полюбил ее родителей и сам хочет им понравиться. Тейлор без труда мог бы победить на конкурсе «Зять года».
Тейлор хотел выглядеть образцовым мужем, и Риа не винила его за это представление. Ее угнетало лишь сознание, что Тейлор всего лишь разыгрывал роль.
Их ссора по поводу отъезда Риа уже почти забылась. Тейлор помог жене вернуть всю одежду в шкаф и приказал лечь в постель, чему Риа беспрекословно подчинилась. Она проспала большую часть дня. Тейлор принес обед на подносе в спальню. Поев, Риа снова уснула.
Проснувшись утром в субботу, она отметила, что часть постели, где спал Тейлор, даже не смята. Обойдя на цыпочках дом, Риа обнаружила Маккензи свернувшимся калачиком на диване в гостиной и почувствовала угрызения совести из-за того, что выгнала его из собственной постели. Риа решила загладить свою вину приготовлением завтрака.
Несколько минут спустя Тейлор заявился на кухню, где Риа уже ставила на плиту кофе.
— Чем ты тут занимаешься?
Тейлор был завернут в простыню, которую придерживал одной рукой, другой он пытался пригладить взъерошенные волосы. Маккензи широко зевнул.
— Варю кофе. Похоже, тебе он будет в самый раз.
— Отправляйся в постель. Я принесу твою чашку.
— Я прекрасно себя чувствую.
— Иди в постель, или я…
— Я…
— …сброшу эту простыню и покажу тебе свое состояние. А ты знаешь, что происходит со мной по утрам, хочу я того или нет, — шутливо пригрозил Тейлор.
Риа опрометью бросилась в спальню. Тейлор принес кофе, три хрустящих ломтика поджаренного бекона и вафлю, такую огромную, каких Риа еще не видела, — она просто не умещалась на тарелке.
— Почему бы нам не набить ее пухом и не использовать в качестве подушки?
Шутка не рассмешила Тейлора. Он поднял вилку и вставил ее в пальцы Риа.
— Кушай. Ты должна съесть все.
Риа смогла осилить только половину вафли, после чего взмолилась о пощаде.
Так прошел целый день. Тейлор не позволял жене ничего делать. Когда Риа пожаловалась, что сойдет с ума, лежа без дела в постели, Тейлор позволил ей выйти в патио и полежать на солнышке в шезлонге.
Отсюда она наблюдала, как Маккензи вымыл и отполировал обе машины. Одетый только в хлопчатобумажные шорты, обрызганный мыльной водой, Тейлор не давал Риа отдыхать спокойно. Глаза ее то и дело отрывались от журнала и созерцали хлопья мыльной пены, покрывавшие волосы на груди Тейлора и чувственно стекавшие вниз по обнаженным ногам. Риа и не предполагала, что можно возвести мытье автомобиля на уровень искусства, как это получалось у Маккензи.
— Я иду в магазин. Чем мы будем угощать завтра наших гостей? — С блокнотом в руке Тейлор уселся по-турецки у ног Риа и вопросительно уставился на нее.
Риа была рада, что он сменил шорты на широкие брюки. И без того зрелище было достаточно возбуждающим. Она надеялась, что Тейлор не видит направление ее взгляда под солнечными очками.
— Я еще не думала об этом. Как насчет куриных окорочков, большого зеленого салата и клубничного торта?
— Смотри, — сказал Тейлор, делая какие-то пометки в блокноте. — Нарезанная холодная ветчина и картофельный салат из гастронома, свежие фрукты, бриоши, французские булки и масло. Отличная идея, Риа. И думаю, шербет неплох для десерта. Какой брать, апельсиновый или лимонный?
— Тейлор!
— Гриль я приготовлю здесь, в патио. Печеная картошка обсуждению не подлежит. — Тейлор приложил палец к губам Риа, предвосхищая протест. — Но если ты будешь хорошей девочкой и пролежишь в постели до конца дня, я так и быть разрешу тебе завтра приготовить твой «большой зеленый салат».
Спонтанный поцелуй, запечатленный Тейлором на губах Риа, удивил их обоих. Какое-то мгновение они пристально смотрели друг на друга. После чего Тейлор хрипло пробормотал:
— До свидания! — и быстро удалился.
На следующее утро, до приезда Лавендеров, они прочли статью Делии Стар.
— О ребенке тут не сказано ни слова, — заметила Риа, слегка удивленная этим упущением.
— Я кое-что сделал для этого.
— Когда? — Риа отложила газету.
— Позвонил Делии из больницы. Я знал, что тебе не хотелось бы давать публичные или приватные объяснения.
— Спасибо, Тейлор. — Риа прикоснулась к плечу мужа.
Он накрыл ее руку своей.
И вот сегодня Риа и Тейлор целый день разыгрывали перед ее родителями счастливую семью. Это начинало действовать Риа на нервы. Потому что временами она забывала о том, что это всего лишь игра. Тейлор был внимателен, всякий раз подскакивал к ней, когда она пыталась взять в руки что-нибудь тяжелее перышка. Раз, когда Риа наклонилась, чтобы поднять с пола упавшую салфетку, Тейлор чуть не столкнул ее со стула, пытаясь опередить.
— Может, ты расслабишься? — зашипела она на Тейлора, вызвав его под каким-то предлогом в кухню.
— Может, ты прекратишь делать вещи, которые тебе нельзя делать?
— Они не знают о… о ребенке. — Риа все еще не могла заставить себя произнести слово «выкидыш». — Но догадаются, если ты не прекратишь вести себя как дурак.
— Они думают, что я одурел от любви и готов носить жену на руках.
— Слушай, твой энтузиазм сводит меня с ума. Прекрати.
Но Тейлор не прекращал. Он постоянно находился рядом с Риа, гладил ее по щеке, массировал ей шею, пощипывал спину, заботливо обнимал. Раз без всякой причины наклонился и слегка поцеловал ее в губы. Она почувствовала возбуждение, на мгновение забыв о том, что его демонстративная внимательность была лишь частью спектакля.
— Риа? Ты слышала, что я сказал?
Очнувшись от задумчивости, Риа обнаружила, что все трое с любопытством смотрят на нее.
