Сармин хмыкнула своим воспоминаниям, затем повернулась ко мне, всплеснув руками.
— Я просто не знаю, как излечить тебя от слепоты, Камелия! Я даю тебе заклинания, ты их отвергаешь. Я показываю тебе анти-заклинания, а ты даже не хочешь попробовать. Твоё отношение к колдовству не даёт мне уснуть по ночам. Разве ты не знаешь, что происходит со слабыми ведьмами? Неужели ты не понимаешь, как жесток колдовской мир?
— Я не ведьма! — обернувшись, выкрикнула я. — Почему все постоянно говорят, что я ведьма? Я не такая, как ты. И не веду себя так же ужасно, как ты. Ничего общего. Я не ведьма!
— Ты упрямая, слепая… — выдохнула Сармин. На её лице отразилось всё её хладнокровие и мужество, а в руках ведьма всё ещё держала волшебную палочку. — Это будет тебе наказанием за… за всю эту историю с алгеброй.
Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но промолчала. Только Сармин, считающая что-то важным просто-потому-что-сама-так-решила, могла сказать, что алгебра бесполезна, и тут же наказать меня за неё.
— Не за то, что провалила тест, а за то, что поставила меня в это раздражающее положение, вынудив беседовать с этим типом Рурком.
— Нет! — выкрикнула я и зашагала по траве, надвигаясь на неё. — Меня уже тошнит от твоих наказаний. У тебя нет никакого права…
— Полчаса мумифицирования тыквами пойдёт тебе на пользу, — сказала она.
Ведьма сорвала волосок с моей головы, и едва я успела возмутиться, крикнув «Какого чёрта?», как она опрыскала его из распылителя, который быстро достала из своей сумочки. Потом бросила платок на посыпанную перцем и бог знает чем ещё тыкву и постучала по ней палочкой с молоком дракона.
Мгновенно побеги тыквы, извиваясь, устремились вверх и достигли меня. Один побег ухватил меня за руку.
— Вот чёрт, — проговорила я и выдернула руку из сужающейся зелёной петли. Попыталась сбежать, но другой побег обвился вокруг моей лодыжки, и я шлёпнулась на колени. Ещё один побег взобрался мне на плечи, и его листья захлопали меня по макушке.
— Отпусти меня! — взвизгнула я.
— Если бы ты выучила заклинание для самозащиты, то могла бы сейчас остановить меня, — заявила Сармин.
Я пыталась расцарапать и разорвать зелёные путы, но вокруг моих конечностей наматывалось всё больше побегов, превращая меня в моток из стеблей тыквы. Плечо болело в том месте, куда меня ударил демон. А маленькая зелёная тыковка стучала мне по носу.
— Вернись!
Думаю, она сказала что-то вроде «А сейчас ты встретилась с зубом», но я не могла точно расслышать, потому что огромные листья тыквы забились мне в уши.
Я размахивала рукой, пока не наткнулась на перезревшую тыкву и не раздавила её.
— Сармин! — заорала я, а затем огромный комок листьев забил мне рот, я задохнулась и перестала кричать. По крайней мере, мне не закрыли нос, что позволяло дышать, иначе у меня были бы серьёзные проблемы.
Побеги ещё раз прокрутили меня, и я уткнулась носом в грязь. Выгнувшись, приподняла голову, чтобы вдохнуть, выдыхая компост и, возможно, мелких жучков. Я старалась не паниковать, когда к моему носу прилип перегной из-за моих глубоких вдохов. Почему моя жизнь такая непростая? Завалила алгебру, увлеклась мальчиком-демоном и, в конце концов, меня задушит бешеная тыква.
Я не спасу мир от ведьмы. Так как не могу спасти даже себя. И кто теперь будет убираться в гараже Мунфайер? Попробуй-ка заставь ведьму этим заниматься. Да, ей нравится иметь под рукой молоко и чешую, но как насчёт самого дракона?
Я любила своего дракона. И одна заботилась о ней. Мы собирались улететь однажды и найти наши семьи, всеми правдами и неправдами…
В этот момент я поняла, что начинаю бредить. Но образ того, как я лечу на спине дракона, усиливался и манил всё больше. Полёт в воздухе, просто полёт, полёт, полёт. Воздух. Голубое небо. Бездна. Так красиво…
Чьи-то руки схватили мои лодыжки, вытаскивая нос из грязи. Я начала втягивать воздух и сильно фыркать, потом закашлялась и приглушённо завизжала через листья. Я пиналась, и тот, кто схватил меня за лодыжки, сел мне на ноги. Звук щёлкающих ножниц, и моя рука на свободе. Потом я поняла, что кто-то пытается освободить меня, поэтому перестала пытаться пнуть кого бы там ни было и сосредоточилась на том, как эта великолепная вещь, именуемая воздухом, поступает в мой нос. На всякий случай я сжала пальцы в кулак.
Побеги, набившиеся мне в рот, выпали, я выплюнула последние остатки листьев и полным ртом вдохнула этот чудесный, чудесный воздух.
— Кто…? — несвязно проговорила я. — Что…?
— Тсс, — сказал знакомый голос.
И лишь когда ослепившие меня листья были срезаны, я увидела Джену, державшую парикмахерские ножницы, с которых капало что-то зелёное.
— Джена. Слава бо… То есть я же просила тебя никогда не приходить сюда, — зашептала я. — Почему ты не послушалась меня и не пошла домой?
— Боже мой, ты серьёзно? — спросила она.
Ещё недавно шикарно уложенные чёрные волосы Джены беспорядочно обрамляли лицо, перемазанное соком тыквенных листьев. Я никогда раньше не видела её такой неопрятной.
— Я шла по улице, нелюбимая и нежеланная, когда почувствовала внезапный сдвиг в мире, и меня словно магнитом потянуло обратно. Я посмотрела через забор и увидела, как побеги тыквы заворачивают тебя в огромный вегетарианский ролл. А потом мне пришлось прятаться за вашим тупым терновником, пока твоя тётя не убралась, прежде чем я смогла перелезть через забор и вызволить тебя из этой тыквы. Моя любимая рубашка испачкана в тыкве, сетки порваны! И мне кажется, что твой забор пытался меня сожрать. И самое элементарное, что тебе следовало сейчас сказать, это «спасибо, Джена!»
— Спасибо, — выдавила я. — Я очень благодарна. А теперь ты можешь убраться отсюда, пока Сармин не вернулась и не поймала тебя?
Колючей щёткой я счищала остатки побегов и листьев со своих джинсов.
Джена скрестила руки на груди и посмотрела на меня.
— Нет, — сказала она.
— Ха-ха. Давай же.
— Я достаточно ждала, — заявила Джена. — Что бы тут ни происходило, здесь другое — я имею в виду другое — и оно никак не связано с цветом покрывала на кровати твоей тётки. Ты разрушаешь нашу дружбу, Камелия.
Стены моего личного пространства с грохотом рушились вокруг меня.
— Мне нельзя иметь свою личную жизнь? Как это задевает тебя?
Я выбралась из зелёной кучи.
— Друзья помогают друг другу, когда у них большие проблемы. Если ты не можешь доверять мне…
— Вот если бы ты не была такой любопытной! Кто подглядывает за своими друзьями через забор?
