– Что именно? Юн, если ты не хочешь отношений с кем-то из нас, - голос Сэма садится, становится ниже на несколько тонов. – Просто скажи. Всё нормально. Отношения вдвоём тоже нормальный вариант.
– Вдвоем? А разве тогда третьему не будет… обидно?
– Идеальная.
Алекс смеётся и смотрит на меня с теплотой. Одно слово, а я готова растечься лужицей. Их комплементы всегда такие приятные, легкие. И они говорят их без всяких причин. Просто заваливают, словно ничего такого не говорят.
– Юн, обидней будет, если ты собираешься вступить в отношения, не желая этого. Поэтому вопрос открыт: ты хочешь отношений только с кем-то одним?
– Не хочу. То есть хочу, но…
Знаю, что говорю не самые удачные слова, но мне нужно сформировать весь хаос. Кусаю губы и надеюсь, что мужчины дадут время договорить. Они молчат, ожидая продолжения.
Подрываюсь на ноги, обхватывая себя руками. В кабинете тепло, но ощущение, что холодная дрожь идёт по телу. Обнажать душу и говорить откровенно не так легко. Словно щипцами достаю из себя всю правду.
– Я пытаюсь сформировать правильно всё.
– Принцесса, - я замечаю, как у Алекса дёргается кадык и застывает улыбка. Но всё равно старается говорить мягко. – Давай без утаек и прочего. Мы примем любой ответ, но только правдивый.
– Я не знаю, как правильно сказать. Я хочу с вами отношений, да, - признаюсь, словно уже не понятно. – И с кем-то одним тоже хочу.
– С кем? Юн, это открытый и откровенный разговор, - Сэм поднимается, но не спешит подходить. – Просто говори и мы со всем разберемся.
– Ни с кем. То есть неопределенно с кем. С каждым. Это не… Я хочу встречаться с вами двумя не из-за того, что вас двое. Вы оба мне нравитесь. Вот. И если бы я просто встретила кого-то из вас, то, наверное, была бы готова встречаться с одним.
Сэм всё-таки подходит, обнимая со спины. Разворачивает так, чтобы я смотрела на Алекса, и утыкается подбородком в плечо. Сжимает в своих руках, пробираясь ладонями под край майки.
– Принцесса, расслабься. Ты хочешь отношения с каждым из нас. Если мы будем встречаться втроем, то тебя это устроит. Но если бы был кто-то один, не важно кто, ты бы тоже хотела. Потому что каждый из нас нравится. Правильно?
– Да.
Сэм так легко уложил весь мой бред в простые предложение. Понял всё и не стал делать выводы раньше времени. Откидываюсь на его грудь, позволяя прикоснуться поцелуем к шее.
Прикрываю глаза, чувствуя, как тревога и страх понемногу уходят. Говорить сложно, но не так ужасно. Они понимают меня, и это главное.
– Но, насколько я помню, тебя очень возбуждает факт, что нас двое.
– Сэм! Ты слишком много помнишь.
– О, принцесса, даже не подозреваешь как много. Никакого порно не нужно, только вспомню ту ночь и в штанах сразу тесно. Веришь?
Верю. Потому что прекрасно чувствую возбуждение мужчины, когда он сильнее вжимается пахом в мои ягодицы. Специально, давая всё прочувствовать. Чтобы даже сомнений не возникало.
– Блять, Сэм, мы собирались просто поговорить.
– Как можно просто говорить, когда принцесса, я готов поклясться, уже влажная?
Немецкий грубый язык, и не всегда мне нравился, но от мужчин он звучит просто прекрасно. Раскатисто, властно. Не понимай я смысла, всё равно бы свела ноги, чувствуя нарастающее возбуждение.
А я понимаю. И это делает всё ещё хуже. Они одними словами могут возбудить меня и заставить задыхаться. А когда пальцы цепляют пуговицу на моих шортах, всё летит в пропасть.
– Сэм.
– Я просто хочу сравнять счет с Алексом, принцесса.
– О, значит вы ведёте счёт?
– Именно. Помнишь, как я выманил тебя из комнаты?
Конечно помню! Как я пряталась от мужчин и своих чувств, не желая поддаваться соблазну. А Сэм просто соврал, что звонит моя мама. Или Мира? Уже не помню, так давно было, но помню, что он обманул. Сгреб в свои объятия и больше не отпускал.
– И я выиграл спор с Алексом. Что твой первый оргазм будем принадлежать мне.
– Помню. Хватит! – потому что если я не была влажной до этого, то теперь между ног всё точно горело. От одних слов. – К чему это?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Считай, что у нас соревнование. Кто больше раз заставит тебя кончить. Алекс вчера пробрался в твою квартиру, и теперь моя очередь.
Пальцы мужчины спускаются к белью, накрывая лоно через промокшую ткань трусиков. Не давят, а лишь едва касаются. Но этого достаточно, чтобы из груди вырвался прерывистый вдох.
– Я ведь могу сравнять счет? – он легко прихватывает кожу на шее, пуская разряды тока. – Ммм, Юн, могу?
Глава 29
Вопрос Сэма спускается током по венам, туда, где влажно всего от пары фраз. Меня ещё даже не целовали, не надавили сильнее. Пальцы мужчины накрывают через ткань трусиков, но не давят. А мне так хочется.
– Принцесса, я жду, - его голос хриплый. И мне так нравится, что именно из-за меня. – Очень сильно жду.
– Я не буду просить, - произношу совсем не то, что должна. – Я не… Не буду просить поцеловать меня или коснуться. Или довести до… Не буду.
– Будешь.
Это обещание сладкой патокой обвивает. Такое искреннее и порочное, что я сама двигаю бёдрами. Вжимаюсь в пах Сэма. Чувствую, насколько он хочет сравнять счет. Насколько он хочет меня.
Мой демон похоти давно сидел взаперти, а сейчас вырывается. Пальцы Сэма служат лучшим ключом в мире. Пробираются в трусики, скользят по влаге. И меня срывает.
Руки живут своей жизнью, не слушаясь. Накрывают ладони мужчины и надавливают. Так, чтобы судорога пошла по телу вместе с удовольствием. Я не могу просить, но могу сама взять желанное.
– Читерша [1], - Алекс улыбается, подходя ближе. Ловит мои запястья и отводит в сторону. – Ты же помнишь правила, принцесса. Ты просишь и получаешь желанное.
– Я прошу больше не просить.
Алекс мягко смеётся, стаскивая окончательно мои шорты. Они летят вниз вместе со всеми барьерами и границами. Не могу сопротивляться, когда мужчины касаются так правильно. Невесомо, ласкают кончиками пальцев так, что у меня всё расплывается.
Мне страшно представить, что со мной будет после. Когда они надавят, сожмут меня в своих объятиях, войдут. Кажется, что вчерашняя ночь с Алексом просто мираж, которого не было. Слабая прелюдия перед тем, как я сгорю.
– Так не пойдёт.
Сэм собирает мои волосы, открывая доступ к шее. И тут же припадает к ней, пуска дрожь. Словно знает все пароли моего тела, чтобы не получалось сдерживаться. Я от их прикосновений превращаюсь в глину. Сплошная глина, которая плавится от горячих рук.
– Ты ведь любишь просить, - настоящий змей-искуситель, оставляющий поцелуй на скуле. – И делаешь это потрясающе.
– Будь я чуть младше, - ладони Алекса задирают майку. – Смог бы кончить в штаны от твоих просьб.
– Алекс…
– Видишь? Ты уже просишь, принцесса. Моим именем, стонами, как трешься бёдрами от нас. Настоящая мартовская кошка. Мне так нравится. Ты такая красивая.
– Но знаешь что? – пальцы Сэма спускаются ниже, толкаются в меня, заполняя. – После оргазма ты ещё красивее. Я помню это, Юн. Охренительно хорошо помню. Но ты ведь покажешь мне в живую, да?
– Да.
Это моя личная гильотина, заключенная в двух словах. И подобно искусным палачам, мужчины лишают меня головы. Мыслей, правильности. Потому что я таю и не могу сопротивляться.
Не хочу.
Они сейчас рядом. Такие родные, такие близки, такие нужные. Нет ничего желаннее, чем прикоснуться к губам Алекса и почувствовать Сэма внутри. Не пальцами, по-настоящему.
– Я могу… - обещала не просить и тут же сдаюсь под их напором. – Я…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Давай, принцесса, - его пальцы двигают быстрее. – Ты можешь быть с нами откровенной. Всё, что попросишь.
– Я хочу…
Горло словно сдавливает. Так сложно сказать о желании. Я знаю, что они не посчитают меня распутной и жаждущей. Знаю, что им нравятся мои просьбы. Но я просто не могу переступить через себя и озвучить. Простое желание.
