кадры из моей жизни. Тот поцелуй с Сореном выходит на первый план. Я умру в тот день, когда получила свой первый поцелуй.
Полностью прижимаюсь лицом к земле и прикрываю голову.
Я огибаю угол парковки, но не вижу Джин там, где она сказала встретиться с ней. Я знал, что лучше не позволять ей выбирать это место, но тот поцелуй, которым она меня наградила, пробудил во мне желание подарить ей весь мир.
Я выхожу из машины, на парковке зловещая тишина. Волоски на моей коже встают дыбом, а глаза шарят по сторонам в поисках моей невесты. Мы находимся на спорной территории, которая пересекается с территорией моей семьи и Армато. Поскольку ни одна из семей не имеет полного контроля, ничтожества считают, что могут приходить сюда и делать все, что им заблагорассудится. Если кто-то посмеет тронуть хоть один волосок на Джиневре, я заставлю его ощутить всю тяжесть мести Моретти.
Я опускаю глаза на землю и вижу дрожащее тело. Какого черта? Я мчусь к ней, выкрикивая ее имя: — Джиневра!
Падаю на колени рядом с ней, осторожно касаюсь спины, оценивая ее тело. Я не вижу крови.
— Нет, я делаю то, что ты говоришь! — ее тело пытается вывернуться из-под моего прикосновения. Мое зрение затуманивается, и я обещаю отомстить тому, кто обидел мою женщину. Я оглядываюсь по сторонам, надеясь найти цель для ярости, кипящей в моей груди, и мои пальцы чешутся, чтобы достать пистолет и применить его против кого-нибудь прямо сейчас.
— Джин, это я, — она медленно поднимает голову. Ее великолепные зеленые глаза расширены и смотрят с безумством. Слезы наполняют их, и она бросается ко мне. Моя рука раскрываются, и я ловлю нас обоих, покачиваясь от удара. Ее крошечное тельце цепляется за меня, ее неудержимо трясет, и я обхватываю ее руками, крепко прижимая к себе. Я убью того, кто заставил ее чувствовать себя так.
— Джиневра, что случилось? — говорю тихим и спокойным голосом, не желая пугать ее еще больше. У меня сводит челюсти, когда я пытаюсь сдержать огонь, разгорающийся во мне. Мне требуется вся сила воли, чтобы быть с ней нежным. Мышцы сводит от желания выместить свою ярость на том, кто причинил ей боль.
Я смотрю на ее испуганное лицо, когда она пытается открыть рот, чтобы заговорить, но из него вырываются лишь печальные всхлипы. Ее плечи сотрясаются от усилий при каждом вдохе.
— Пожалуйста, не отпускай меня. Я не хочу умирать, — ее грудь вздымается рядом с моей, и ее голос срывается. Моя рука касается ее мягких прямых волос.
— Все будет хорошо. Я здесь. Я никому не позволю причинить тебе боль.
Поднимаю ее на руки, ее ноги обвиваются вокруг меня, и она крепче прижимается ко мне. Она такая маленькая и невинная в моих объятиях. Она никогда не должна была чувствовать себя так. Эта версия Джиневры заставляет мое сердце разрываться. Она всегда такая сильная. Та, кто заботится обо всех.
Я усаживаю ее в машину, пристегивая ремнем безопасности. Ее ноги подтягиваются к груди, и она обнимает их, прижимаясь лицом к коленям. Она все еще дрожит.
— Джиневра? — я повторяю ее имя несколько раз, но ответа нет. Она ничего не слышит, погруженная в вихрь мыслей.
Мы не произносим ни слова, пока я веду машину. Мои руки крепко сжимают руль, костяшки пальцев белеют. Припарковавшись, я бросаю на нее взгляд. Ее щеки и подбородок испачканы грязью, а колени черные.
Я кладу руку ей на плечо, и она подпрыгивает, делая глубокий вдох, а затем смотрит на меня.
— Сорен, я хочу домой, — ее голос — тихий шепот.
— Там никого нет, Джин, и я хочу убедиться, что с тобой все в порядке, — отвечаю я, выходя из машины и открывая ее дверцу.
Она не двигается, тупо уставившись на меня. Я наклоняюсь, чтобы отстегнуть ее ремень безопасности и помочь ей выйти.
— Ты в шоке и тебя все еще трясет. Прими горячий душ, тебе станет лучше, — я закрываю дверцу и кладу руку ей на поясницу, направляя ее. — Приложи большой палец к клавиатуре, и дверь откроется.
— Ты имеешь в виду свой большой палец, — отвечает она.
— Я имел в виду твой, но мой тоже сработает, — это должен был быть один из моих свадебных подарков ей, но сюрприз теперь испорчен.
Ее глаза становятся огромными, и она нажимает большим пальцем вниз, как будто ожидая, что ничего не получится. Но дверь щелкает, и я открываю ее для нас. Я надеялся на более восторженную реакцию. Мой гнев из-за предыдущих событий становится сильнее.
— Они просили передать тебе, что это предупреждение.
Я сглатываю.
— Что ты сейчас сказала? — спрашиваю я спокойнее, чем чувствую.
— Человек, который украл мою сумочку и приставил пистолет к моей голове. Он просил передать тебе, что это предупреждение.
Я притягиваю ее к себе и обнимаю: — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это, — я крепко прижимаю ее к себе, и ее мышцы расслабляются в моих объятиях.
Джин впервые в моем доме. Она осматривается, и мне интересно, о чем она думает. Меня сводит с ума то, что она твердо держит маску, не выдавая своих мыслей. Раньше меня никогда не волновало, что кто-то думает о моем доме, но по какой-то причине я хочу, чтобы Джин он понравился. Я не часто привожу сюда кого-то. Скорее никогда. Мои братья приходят, но, как правило, без приглашения. Карисса появлялась раз или два, но ей здесь не нравилось.
— Я думала, ты богат, — неожиданно говорит Джин. Я не ожидал такого комментария.
— Что ты имеешь в виду? — я оглядываю свою квартиру, думая, что она выглядит довольно неплохо.
— У тебя ничего нет на стенах. На кухне нет никакого беспорядка. Неужели ты купил только самый необходимый минимум?
Я никогда не думал об этом в таком ключе.
— У меня есть огромный телевизор и самый удобный диван в мире, — я показываю на диван, но Джин уходит, чувствуя себя как дома и одновременно осматриваясь. Я стою и смотрю на нее, боясь оставить одну. Кажется, к ее лицу возвращается румянец.
— Я сейчас вернусь.
Иду по коридору, чтобы быстро переодеться. Снимаю пиджак и кладу его в корзину, чтобы горничная отнесла в химчистку. Мои запонки с гравировкой и вставками в виде тигрового глаза, которые дед привез из Италии, насмехаются надо мной. Он ожидает, что я немедленно что-то сделаю. Звуки Джиневры в моем доме заставляет меня отложить
