– Я младший хан великого народа Хоревой! – выкрикнул подханок. – А вопрос твой – глупый. Вольный народ Хоревой ходит, где хочет, и берет, что хочет. Ясно тебе, рус? Захочу – и ты рабом моим станешь!
– Это вряд ли, – уверенно сказал Артём. – Хочешь меня убить – попробуй. Один на один, если ты не трус. А если ты трус, можешь скомандовать своим лучникам – и покроешь себя позором.
– Дурак ты, рус! – свесившись с седла, прямо в лицо Артёму прошипел печенег. – Один залп – и никто не узнает, что ты только что наболтал. Хочешь умереть, рус?
На миг у Артёма возникло желание: ухватить наглого копченого за горло, сдернуть с седла на спрятанный в рукаве нож… Но это уж точно было бы глупостью.
– Не хочу, – с достоинством ответил он. – Но смерти не боюсь. А велеть вашим воинам стрелять ты не вправе, потому что ты – мелкий ханчик, а здесь, я вижу, почти все воины вашего племени. Значит, с вами пришел сам большой хан или его родной брат. Так, печенег?
– Так, рус, – неохотно ответил подханок, распрямился в седле. – Здесь сам большой хан Кайдумат. Трепещи! Твоя ничтожная жизнь – в его руках!
– Уже дрожу, – насмешливо произнес Артём. – Разве не видишь? А теперь хватит пустой болтовни. Веди нас к своему хану. Пусть сам ответит, что делает Хоревой на вотчине великого князя Святослава!
Смуглую рожу печенега перекосила гримаса злобы. Очень ему захотелось полоснуть нахального руса острой сабелькой… Но сдержался. Он – переговорщик. И рус – тоже. Убить переговорщика по степным законам – дурной поступок. А убить посла без приказа большого хана – преступление. За это и самого могут головы лишить.
– Идите за мной, русы. Я узнаю, будет ли большой хан говорить с вами, – повернул коня и порысил к своим.
Русы с места не двинулись. Младший что-то сказал старшему, тот ответил.
Подханок, обнаружив, что русы за ним не последовали, крикнул сердито:
– Или идите, или возвращайтесь к своим воинам – умирать!
– Пойдем, воевода, – по-русски сказал Претичу Артём. – Выбора у нас нет. Не получится, нам все одно смерть.
– Смерть смерти рознь, – пробормотал воевода. Голос его из-под личины звучал совсем невнятно. – Одно – в бою с честью полечь. Другое – копченым в плен попасть. Знаешь ведь, что они с пленными делают.
– Знаю, – ответил Артём. – Только идти нам, воевода, всё равно придется. Одно обещаю: если выйдет худо – мой клинок тебя найдет. А ты уж, постарайся, – меня. А то по моей вере самому себя убивать не положено.
Золотые висюльки-колокольчики на сбруе Кайдуматова коня мелодично позванивали. С такими украшениями на степную охоту не едут. Понимающему человеку сразу ясно: большой хан перед ним, а не мелкий вождь.
– Ловко по-нашему говоришь, рус, – похвалил Кайдумат. – Где наловчился?
– Так многие из ваших нашему князю – союзники, – Артём улыбнулся как можно простодушнее. – С нашим князем дружить – выгодно. Вон большие ханы Гюйче и Кошту с ним на булгар ходили – большую добычу взяли.
– Небось не больше вашего князя?
– Не больше, – согласился Артём. – Так ведь у моего князя – сто тысяч воинов. Всех одарить надо.
– А скажи, рус, почему на мачте твоей лодки – княжий стяг? – сощурил и без того узкие глазки Кайдумат.
– Ошибаешься, большой хан. На моей лодье моего отца стяг, воеводы Серегея. А княжий – вот на его! – Артём кивнул на своего старшего спутника. – Поскольку он – воевода княжий.
– А что он сам молчит? – спросил большой хан. – Степного языка не знает?
– Откуда ему знать? – Артём развел руками. – Он же – с севера. Они и по-нашему плохо говорят. А ваш язык ему знать – ни к чему. Его наш князь не в степи гулять послал, а домой радостную весть принести. Кто ж знал, что ты, большой хан, к князю Святославу в гости приедешь? Только зачем ты столько воинов с собой взял, большой хан? – Физиономия Артёма сделалась еще простодушнее, чем раньше. – Здесь тебя никто не обидит, тут – мирная земля, под защитой Святослава.
– Святослав – в Булгарии, – уронил Кайдумат. – О том все знают.
Артём замотал головой, заулыбался:
– Ошибаешься, большой хан. Святослав уже близко. Нас вот вперед послал. А то у него лодьи от добычи отяжелели. Совсем медленно идут. А мы вот налегке, за стягом княжьим…
Узкие глазки Кайдумата с подозрением глядели в веселые глаза Артёма. Не верил он ему… И верил тоже. Если солгал ромейский жрец, если не за Дунаем хакан русов, тогда уходить надо. Не заплатит ему Киев дани. А если лжет рус? Киев вот-вот пощады попросит… Может, перебить эту сотню русов и продолжать осаду?
Большой хан знаком подозвал одного из своих, пошептал ему на ухо. Тот кивнул и ускакал. Вниз, к берегу, туда, где стояли воины Претича. «Как бы они какой-нибудь глупости не сделали», – забеспокоился Артём.
Трудно им там стоять, зная, что в любой момент на них могут посыпаться печенежские стрелы. Нет, должны вытерпеть. Гридни лучшие, проверенные, все сами вызвались…
Посыл вернулся, пошептал на ухо большому хану. Но у Артёма слух хороший: уловил большую часть сказанного. А что не услышал – сам догадался.
Велено было печенегу посмотреть: действительно ли на берегу Святославовы гридни, отборные воины в справной зброе, а не дружина какого-нибудь союзного Киеву князя. Посмотрел печенег и убедился, что воины и впрямь отборные и оружие у них – не из дешевых.
Услышал Артём – и порадовался, что убедил всё-таки воеводу Претича взять не четыреста воев, а всего лишь сто пятьдесят, но зато облачить каждого в лучшие доспехи. Наверное, это был последний довод в пользу правдивости Артёмова рассказа.
А большой хан думал. Смотрел то на Киев лакомый, то на лодьи русов… Никак выбрать не мог. Как бы так поступить, чтобы уйти и остаться?
– Хорошо, – сказал большой хан. – Скажи своему воеводе, сотник: негоже хану, пусть и северянину, по степи пешком ходить. Дарю я ему коня!
Махнул рукой – подвели Претичу жеребчика нервного, большеухого. Не лучших кровей, но неплохого, оседланного по степному обычаю, с по-степному короткими стременами.
– Скажи ему, сотник: хочу я, чтобы попробовал воевода мой подарок, – сказал Кайдумат.
Так, похоже – еще одна проверка.
– Дарят тебе, воевода свейский Гуннар, – с упором на «свейский» произнес Артём, – этого коника. Хочет большой хан, чтобы ты на него сел.
По-другому предупредить Претича Артём не рискнул. Очень может быть, что в окружении Кайдумата есть те, кто понимает язык русов.
Но старый воевода не оплошал. Подергал сначала стремена – попробовал опустить. Не получилось. Крякнул разочарованно. Артём встал на колено, подставил сцепленные руки и помог воеводе взгромоздиться на лошадь. Именно взгромоздиться. Сел Претич в седло не как черниговский воевода-рус, а в точности как это сделал бы нурман или свей. Но пересаливать тоже не стал: узду взял твердо. И взыгравшего коня осадил умело.
Наблюдавший за ним Кайдумат, видимо, был удовлетворен.
– Всаднику надобно и оружие другое, – заметил он. – Эй, дайте воеводе саблю да лук со стрелами!
– Чем отдариваться будем? – спросил Претич.
– Тем же, оружием, – не раздумывая, ответил Артём. Отстегнул ножны с мечом, снял со спины щит, протянул Кайдумату. – Возьми, большой хан. Вдруг решишь ты пойти с моим великим князем ромеев бить или еще кого. Вот и пригодится тебе оружие пешего. А то с вашей сброей крепости брать не сподручно.
С намеком сказал, но по обветренному, похожему на мореное дерево лицу Кайдумата угадать, понял ли тот намек, Артём не сумел.
– Когда увижу я твоего князя? – снова спросил Кайдумат.
– Скоро, – уклонился от точного ответа Артём.
– Хорошо, – Кайдумат махнул рукой. Его воины отхлынули, открыв путь к киевским воротам.
А затем большой хан отдал команду – и печенеги вразброд поскакали к своему стану.
Тем не менее дружинники Претича к воротам не поспешили. Сначала вытянули лодьи на песок, потом собрали свой скарб и лишь после этого не спеша двинулись по натоптанному пути к воротам стольного града.
«Нет, – решил Кайдумат. – Пока не уйду. Пошлю разведчиков вниз по Днепру. Если плывут лодьи князя – тогда и уйду. Снимется орда – ищи ветра в поле. На лодьях по степи не поскачешь. А ежели соврал хитрый рус – Киев мне за обман двойной данью поклонится».
* * *
Когда приплывшие воины высадились на берег, в Киеве испугались, потому что совсем мало их было.
Но обошлось. Не тронули их печенеги. Более того, увидели смотревшие со стен, что степняки готовятся уйти: снимают шатры, грузят утварь в кибитки. Увидели – и возликовали.
Но опять – рано.
Степняки снялись, да не совсем. Отошли немного – и стали вдоль речки Лыбеди.
– Ждут: придет мой сын или нет, – сказала княгиня Ольга, прежде того выслушавшая рассказ Претича и Артёма.
– Пойдем, сотник, – сказала она Артёму. – Поговорим.
Кроме княгини, в покоях присутствовали оба княжича.
