Доминик усмехнулся и тоном, весьма сухим и не очень-то добрым, сказал:
— Позвольте не согласиться. В настоящий момент ваше английское благоразумие на изумительной высоте. Вы можете гордиться своим воспитанием, миледи.
В его устах «английское» прозвучало так уничижительно, что Кэтрин вдруг пожалела, что не родилась цыганкой или, на худой конец, француженкой.
— Если я правильно тебя поняла, ты одобряешь мое поведение?
— А ты как думаешь? — Доминик смерил ее тяжелым взглядом.
— А я думаю совсем наоборот: вчера я вела себя не как леди. Мало того, что я нагрубила, так еще и солгала.
Доминик тряхнул головой, и черные блестящие кудри мягко упали на лоб.
— Не оправдывайся, Кэтрин. Ты сказала то, что думала.
— Я хотела лишь остановить тебя. Вот и все. А в тот момент это был единственный способ… как-то… сделать нормальными наши отношения.
Доминик криво усмехнулся.
— Что ты называешь нормальным, Катрина? Когда спишь одна и не делишь постель с никчемным цыганом?
Кэтрин посмотрела ему в глаза. Во взгляде его оставалась враждебность. Он не собирался делать шаг к примирению. Ну что же, нет так нет. Она скажет ему все, а он пусть поступает, как хочет.
— Ты прекрасный человек, Доминик. Я никогда не забуду, что ты спас меня от Вацлава. И вчера ночью ты, наверное, поехал за мной потому, что мне грозила опасность. — Кэтрин дотронулась до щеки Доминика. — Я видела, как ты относишься к Яношу и другим детям. Я вижу, как они на тебя смотрят. Я вижу, как ты обращаешься с матерью, со старым Джозефом, даже с Яной. Ты не хотел в тот раз обижать ее, теперь я понимаю.
— Кэтрин, — тихо сказал Доминик, протягивая к ней руку, но Кэтрин жестом остановила его.
— Я восхищаюсь тобой, Доминик, восхищаюсь твоей смелостью и твоим благородством. Но я должна вернуться в Англию, к своей семье.
— К родителям? К братьям и сестрам?
Кэтрин покачала головой.
— Нет. Мои родители умерли, и у меня нет братьев и сестер.
— Прости, — тихо сказал Доминик. — Но тогда я не понимаю, почему ты хочешь домой, если у тебя в Англии никого не осталось.
Если бы только она могла сказать ему правду, попросить о помощи. Но что она могла ему предложить за помощь? Золото? Едва ли ему нужны ее деньги. Похоже, он и так достаточно богат. А титул… Скорее всего, узнай он о том, что перед ним графиня, он действительно решит, что она считает его ниже себя. Во всяком случае, сейчас не время для такого признания. Сейчас надо как-то загладить свою вину.
— Так, может, у тебя кто-то есть? — спросил Доминик, так и не дождавшись ответа. — Муж или любовник?
У Кэтрин словно гора с плеч свалилась. Доминик сам бросил ей соломинку, и она с удовольствием ухватилась за нее:
— Да.
Кэтрин сжала за спиной кулаки. Только бы не выдать себя. Только бы он не догадался, что она лжет.
— Видишь ли, я помолвлена. Мы поссорились, и я убежала. Я уверена, что он ищет меня, молит Бога, чтобы я нашлась.
— Тот мужчина… Ты его любишь?
Черные глаза смотрели на нее пристально, испытующе, словно хотели прочесть ее мысли.
«Скажи „да“, — уговаривал внутренний голос. — И все это безумие разом прекратится».
— Он очень добрый и великодушный человек, — сказала Кэтрин, потупившись. — Мы так хотели быть вместе.
По его глазам Кэтрин поняла, что Доминик сочувствует ей, может быть, немного жалеет.
— Я кое-что знаю о светской морали, Кэтрин, — сказал он тихо. — Неужели ты серьезно думаешь, что после всего, что с тобой произошло, этот человек женится на тебе? Большинство мужчин отказываются от женщины, если такое случается.
— Он не большинство.
Господи, Доминик прав. Сколько хлопот она доставит дяде, когда вернется. Ему придется употребить все свое влияние, чтобы избежать скандала. Ну ничего, главное — поскорее попасть домой.
— Расскажи мне об этом «небольшинстве».
Доминик расслабленно откинулся и прикрыл глаза.
Кэтрин вздохнула с облегчением. Кажется, он поверил.
— Он очень красив, — сказала она. Как ни неприятно было продолжать, выхода она не видела. — …И очень силен. Он хорошо знает жизнь.
Кэтрин старалась представить своего воображаемого возлюбленного.
— Он может быть требовательным, но может быть и нежным.
Доминик сдвинул брови.
— Он богат? У него есть титул?
Кэтрин покачала головой.
— Нет. Он вовсе не богат, но вполне состоятелен.
— Чем он занимается?
Кэтрин облизнула губы. Господи, что бы такое придумать?
— Он… э… выращивает лошадей. Ему нравится жить в пригороде. Он любит природу. И детей. Он очень любит детей.
— Понимаю.
Темные глаза скользнули по ее лицу. Выражение их было каким-то странным.
— Ну что же, я тебя понимаю. Таких мужчин женщины любят.
— Да, конечно.
Мужчина, которого она описала, действительно ей нравился. И вдруг Кэтрин поняла, что ее придуманный жених как две капли воды похож на Доминика. За одним исключением: Доминик был здесь, рядом, а не в Англии, Оставалось мечтать, что он не узнает в описании себя.
— Давай поговорим о тебе, — внезапно предложила Кэтрин, чтобы избежать дальнейших расспросов Доминика. — Твоя мать говорит, что ты никогда не женишься. Разве тебе не хочется иметь жену и детей?
— Этого, моя сладкая, мне как раз хочется меньше всего, — неожиданно резко ответил Доминик.
— Почему? — Она вдруг почему-то ужасно огорчилась.
— Это долгая и неприятная история, и сейчас у меня нет настроения ее обсуждать. Мы, кажется, задержались, — добавил он, вставая и беря ее за руку, — пошли домой.
Он снова погрустнел. Но почему? Кэтрин не могла понять.
— Доминик!
— Что?
— Ты меня простил?
Он улыбнулся, и его красивое лицо стало еще привлекательнее.
— Ах, рыжий котенок, когда ты так на меня смотришь, я готов простить тебе что угодно. Только пообещай мне, что ты не станешь больше подвергать себя опасности — даже если тем самым ты хочешь всего лишь доказать, что можешь справиться с любыми бандитами, повстречавшимися на твоем пути.
Он опять дразнил ее, и Кэтрин засмеялась.
— Так ты действительно волновался из-за меня тогда? Хоть немножечко?
— Волновался? Если бы ты не показалась мне такой дьявольски прекрасной тогда, с пистолетом в руке, я бы из тебя душу вынул.
— Так вот твоя благодарность?
— Да, — улыбнулся Доминик. — Вот моя благодарность.
— Ну спасибо, порадовал.
— Ничего этого не случилось бы, любовь моя, — горячо заговорил Доминик, — если бы ты поверила, что я отвезу тебя в Англию. Будь послушной девочкой, и я, даю слово, доставлю тебя в целости.
— Прямо в объятия моему жениху? — не удержалась Кэтрин, но заметив, как помрачнел Доминик, поняла, что переиграла.
