– Я… Мне надо выпить, – сдавленно просипел он.
– В сауне есть бар. Там пиво и водка. Тебе ведь водки?
– Да.
У Реутова мелькнула мысль: неужели Инга докладывает о делах на фирме именно Грушину? Сначала они в этом доме любовью занимаются, а потом обсуждают дела. Ведь есть же тайная лестница! Из комнаты для прислуги! Чтобы никто не знал!
Доказательства. Нужны доказательства. Эмоции – это всего лишь эмоции. Не основание для приговора. И он вслед за Грушиным направился к двери, ведущей в сауну. Надо выпить. И успокоиться. В первую очередь успокоиться…
Даниил потянул за ручку. Дверь приоткрылась. Артем с интересом выглянул из-за его спины:
– Ну? Что там?..
…Инга и Сид тщательно осмотрели все комнаты третьего этажа и санузел. Инга кричала, звала подругу, но безрезультатно. Кира не отзывалась.
– Надо возвращаться, – спокойно сказал Сид.
– Здесь есть еще и чердак.
– Глупости! Какого черта этой наркоманке лезть на чердак?
– Так ты знаешь, что Кира наркоманка?!
– Сука! Водила меня за нос! – со злостью заорал Сид. – Представляю, сколько бабла она просадила на наркотики! Моего бабла!
– Это деньги твоей жены, – негромко поправила Инга.
– Я и говорю: мои. Не буду я лазить по чердакам и искать эту суку!
– Зачем тогда пошел со мной?
– Может, мне захотелось развлечься?
– Зато у меня желание развлекаться начисто пропало. Я хочу найти Киру, – упрямо заявила Инга.
– Ну и полезай на чердак одна! Лично я иду вниз! Моя жена осталась наедине с этим типом. А я ему не доверяю!
– Валентину?
– Деловой больно! И все допытывается у матери: сколько, мол, бабок заколачиваешь?
– Ладно. Иди к жене.
– А ты не боишься? Одна?
– Кого? Все же внизу! В доме никого, кроме нас, нет. Двери и окна на первом этаже закрыты. Артем правильно сказал: закупорили, как бутылку шампанского.
– Черт его знает! Такая громадина!
– Я хорошо здесь ориентируюсь. – Инга направилась к узкой винтовой лестнице, ведущей на чердак.
Сид проводил ее долгим взглядом и пожал плечами. Больно надо ему лазить по чердакам! Пустое занятие! Лучше раздобыть наконец мобильный телефон и найти свои очки! Вот что важно! Если это звонил продюсер, то мать – молодец! А Кира… Это дело прошлое. Не жалко наркоманку чертову!
Прежде чем взобраться по лестнице, Инга нагнулась и сняла обувь. Каблуки будут только мешать. Разувшись, она взялась рукой за перила и ловко, как кошка, стала карабкаться наверх. Бывать на чердаке ей приходилось редко. Разве что выносить туда старые вещи. В доме было полно кладовок, но хозяева с такой скоростью меняли одежду и обстановку, что очередь дошла и до чердака, который тоже теперь захламили. Потолок здесь высокий, при желании вполне можно сделать мансарду. Но зачем им мансарда? Места и без того слишком много! Нет, Инге не хотелось бы жить в таком огромном доме. Она любит уют. А здесь пусто как-то. И… неспокойно.
Приоткрыв люк, она просунула туда голову. И еле слышно позвала:
– Кира? Ты здесь? Кира?
И вдруг ей показалось что там, под потолком, что-то висит. Или кто-то…
Вечеринка в разгаре: в стиле рок
Второй расклад
десять часов вечера
… – Никого, – констатировал Валентин Борисюк, внимательно оглядев небольшое помещение, используемое хозяевами как кладовку.
Чего здесь только не было! Два кресла со слегка потертой обивкой, куча костюмов на вид совсем новых, дизайнерские платья, пару раз надеванные, которые в секонд-хенде оторвали бы с руками, туфли, сапоги и даже песцовая шуба. Почти новая. Валентин на всякий случай подошел, приподнял ее с кресла. Кира худая, как палка, и росточком невелика. Могла задремать в кресле, свернувшись калачиком и прикрывшись песцом.
Поскольку в доме присутствует начальство, надо подготовить полный отчет. Везде был, все осмотрел. Даже тряпье в кладовке переворошил! Никого! Теперь можно возвращаться назад, к Прасковье Федоровне. Пока есть время, они могут сыграть в четыре руки на пианино. Он совсем не прочь вспомнить прошлое, да еще в такой компании. Писательница хоть и нахамила, но он ей докажет, что главное не мышцы, а интеллект. Как только найдутся ноты, сразу станет понятно, кто такой Валентин Борисюк и кто Сид!..
– Никого, – сказал Грушин, шагнув в комнату, стены которой были обиты липовой вагонкой, покрытой водостойким лаком. – Пусто. Да и не может ее здесь быть! – Он закрыл дверь сауны.
– Я тоже так думаю, – согласился Артем. – Ну где тут бар?
Он огляделся. Да, Грушин устроился хорошо! Бассейн, финская сауна, а это, значит, комната отдыха. Отделана янтарным деревом, вдоль стен стоят удобные мягкие диваны. Посредине – овальный стол, на нем медный самовар, фарфоровые чашки и даже поднос с маковыми баранками. Есть и бар. Открыв его, Грушин достал бутылку водки, рюмку, протянул Артему, сам же сказал:
– Для очистки совести загляну в солярий.
– Пить не будешь?
– Не хочу, – покачал головой Грушин.
– Не пьешь, не куришь, – усмехнулся Артем. – Здоровье бережешь? А для чего?
– Я просто хочу контролировать ситуацию.
Артем наполнил рюмку до краев и выпил ее одним махом. Спиртным он никогда не увлекался, но сегодня разнервничался и не удержался. Впервые почувствовал, что за долгие годы каторжного труда, практически без отдыха, накопилась смертельная усталость. Все гнал куда-то, упирался, как вол, а для чего? Самолюбие потешить? Вот я какой! Богатый, преуспевающий! Данька Грушин все равно устроился лучше! И жизнь у него проще, и бабы его любят. Не за деньги, а за него самого. И вновь стало пощипывать в груди. Раньше Реутов и не думал о том, что у него есть сердце. И что оно может так болеть.
Он закрыл бутылку и убрал ее обратно в бар.
– Пусто, – сообщил Грушин, прикрыв дверь солярия. – Заглянем в гараж и поднимемся обратно в каминный зал. Может, ее нашел кто-то другой?
– И куда она могла деться? Как сквозь землю провалилась!
– Есть у меня одна идея, – загадочно ответил хозяин дома…
…Инга коротко вздохнула: отлегло! Это всего-навсего старое пальто, которое висит на плечиках под самым потолком! А вовсе не Кира! Нет никого на чердаке. На всякий случай она поднялась и осмотрела все помещение. Для очистки совести. Пусто.
Все. Надо идти обратно в каминный зал. Может, подругу нашел кто-то другой? Но Инга не торопилась. Присела на ящик, набитый всяким старьем, и задумалась. Жаль, что сумочка осталась внизу. Там сигареты. Как же хочется курить! Артем и сам не курил, и курящих женщин не выносил. Ей все время приходилось себя контролировать. Это стоило Инге огромных усилий, но она верила в успех.
Успех… В чем он заключается? Заставить его жениться? А как еще упрочить свое положение? Только штампом в паспорте. Ведь пройдет какое-то время, она, Инга, выйдет в тираж, и найдется девушка помоложе и покрасивее, а поскольку дорожка уже проторена, Артем без сожаления бросит старую любовницу и займется новой. Рассчитывать на материальную компенсацию не приходится. Денег она скопила, но что деньги? На всю жизнь не хватит. Бросить Артема, найти богатого мужа? Если бы это было так просто! Искала! Но всех стоящих мужиков уже разобрали! Пока она делала карьеру модели, пока тусила и меняла любовников, время ушло. Опоздала. Получается: везде опоздала!
Состоятельный человек поостережется жениться на девушке с такой богатой биографией. И с дурными привычками, прав Грушин. Сможет ли она родить здорового ребенка? И вообще: быть матерью? Давно следовало пройти обследование. С того времени, как сделала последний аборт, врачу не показывалась. А надо бы! Два года прошло! И больше ни одной беременности!
Даже если одна проблема сегодня решится, другие-то останутся! Артем хороший отец, он гордится своими детьми, которые всегда будут для него на первом месте, как бы он ни относился к их матери. А еще Реутов никогда не поссорится со своим тестем. Из-за женщины уж точно. Вот и получается: куда ни кинь, везде клин!
Инга встряхнулась и, поднявшись с ящика, торопливо отряхнула джинсы. Ну и пылища здесь! Нужно спускаться. Обуться тоже бы надо. На каблуках она чувствовала себя гораздо увереннее. «Друзья», Даниил Грушин и Артем Реутов, внизу выясняют отношения. Интересно, что Грушин наплел Артему? Надо бы напомнить Дане кое о чем. Чтобы язык не распускал. И Инга решительно направилась к винтовой лестнице…
…Когда в каминном зале появились Даниил и Артем, представшая перед ними картина была похожа на идиллию: тихий вечер в кругу друзей. Валентин Борисюк и Прасковья Федоровна сидели за пианино и играли в четыре руки. Перед ними стояла открытая партитура. Причем оба то и дело сбивались, путая ноты, но ни Сид, ни Инга внимания на это не обращали.
Инга задумчиво вертела в руках наполовину опорожненный бокал, Сид с рассеянным видом смотрел на угли в камине. Дрова давно уже прогорели.
– И как ваши успехи, господа? – громко спросил Грушин.
Валентин перестал играть и обернулся.
