— Что с тобой? Говорить можешь? Голова кружится? — Мессия уже раскрывала свой рюкзак с красным крестом. Рядом присел командир группы.
— Декан, ты сможешь продолжать движение? — серые глаза Вадима отражали его тревогу.
Декан пытался сфокусировать взгляд на лицах наклонившихся к нему людей:
— Я… я в норме, — его голос был негромким, еле слышным.
Старый фыркнул:
— Да какая на хрен, норма? Ты понимаешь, что с ним? — обратился он к Мессии.
— Не знаю ещё, — Настя светила фонариком в дрожащие зрачки раненого.
— Я в норме, — Декан сделал попытку встать, но правая рука соскользнула с чуть примятого мха и лопатки вновь приложились к бугристым корням разросшейся сосны, выходящим из-под почвы.
— Так! Лежать! — Мессия хлопнула ладонью по грудной части бронежилета бойца, намекая интонацией, что следующие такие несанкционированные попытки встать лучше сразу оставить.
— Декан, ты чуть не выстрелил в нас, — Вадим приложил палец к гарнитуре. — Отряд, обходим цель. Нужно убедиться, что он мёртвый!
Декан пытался сосредоточиться на лице Насти, но оно двоилось:
— Я вы‑стре‑лил? Я в кого-то вы‑стре‑лил? Где диск? — слова невольно растягивались, думать было очень тяжело.
— Ты встал, как вкопанный! Не отвечал по каналу связи, впереди висела просто мёртвая туша, а ты таращился на неё выпученными глазами! Мы подаём тебе знаки, вызываем по рации, не кричали разве что. А ты в автомат вцепился и на нас наводишь, будто мы тебя убить хотим!
— Неу‑жели? А где диск? — мир перестал двоиться, голос Декана стал возвращаться к привычному для всех тембру.
— Да какой диск-то? — Мессия закончила проверять раненого на наличие сотрясения и положила фонарик обратно в карман разгрузки. — Я тебя несильно приложила — так, только, чтоб в чувство привести! А ты свалился без сознания, а теперь ещё диск какой-то!
Настя обхватила ладонью подбородок и щёку Декана, чтобы он перестал вертеть головой, пытаясь осмотреть всё вокруг:
— Что ты там видел? — её карие глаза смотрели прямо в зрачки бойца, переводя взгляд с одного на другой. — Нет никакого диска. Тут только мы, лес и труп «летуна» на дереве. Что ты увидел, Декан?
Он провёл взглядом по её шее, зацепился за небольшой чёрный микрофон гарнитуры: небольшой такой, аккуратный, всего в паре сантиметров от её розовых губ.
— Не… не знаю, — боец опустил веки, глубоко вдохнул и выдохнул. Он чувствовал, что голова всё ещё кружится.
— У тебя в крови антидот. Два антидота. Думаю это нормально, иначе бы ты…
— Иначе бы да, — Декан снова открыл уставшие красные глаза.
«Надеюсь, что да», — произнёс он про себя.
Мессия приложила два пальца к его шее и посмотрела на часы на своей левой руке — засекла 30 секунд. Пальцы девушки казались ему чертовски холодными: тело было охвачено жаром лихорадки. Декан понял это.
— Не для полёта в космос показатели, конечно, но не всё так плохо, — констатировала Настя, — хотя пульс повышен. У тебя в глазах плывёт? Тошнит? Боли есть какие-нибудь?
Декан перевёл взгляд правее, поверх карманов своей разгрузки, нащупывая рукой твёрдое основание, чтобы перевернуться на грудь и наконец встать на ноги:
— Да в норме я уже! Так, слабость, да и голова от спуска, скорее, закружилась.
— Тебе сейчас в госпиталь надо, но мы на задании. Я ничем не могу помочь здесь, прости, — на её переносице появилось три вертикальных морщинки — её верный признак грусти.
Вернувшись к ним, Вадим протянул руку барахтающемуся между разросшимися корнями сосны «биологу»:
— Ты в арьергарде теперь.
— Так точно, — Декан невольно улыбнулся в ответ.
— Настя, всё нормально? — Старый обратился к санинструктору не столько с вопросом, сколько с желанием услышать ответ: «Да». Вадим не был карьеристом. Он ценил каждого из своих бойцов и был готов рвать глотку любому штабисту за здоровье и жизни своих людей, за их спокойный сон в часы отдыха отряда. Но сейчас всё было не так. Сейчас нельзя было медлить: каждый неверный шаг мог утащить всю группу на дно зловонной могильной ямы. И только Старый знал, как много здесь таких ям, и что никто не подскажет «Раскату» проход между ними.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да, — Мессия накидывала вторую лямку рюкзака и уже тянулась за своим укороченным автоматом, — жить будет. Но при первой же возможности его надо отправить в «Гнездо»!
— Сам знаю, — Вадим перекинул цевьё в левую руку и пошёл к остальной группе.
Встав на ноги, Декан снова глубоко вдохнул и медленно выдохнул, кивнул в ответ на обеспокоенный взгляд Мессии: «Всё хорошо!», и выдвинулся вместе с ней за командиром, осторожно спускаясь с небольшого холмика по обнажённым корням- ступенькам.
Старый уже почти подошёл к месту, где «парил над землёй диск» в видении Декана. Среди растущих молодых деревьев стояли две старые ели с уже подсохшими стволами, осыпавшейся хвоей, чёрной отваливающейся корой, покрытой слоем спекшейся крови. На прогнувшихся ветвях этих деревьев лежал монстр — «летун». Это была огромная, размером с взрослого человека, летучая мышь. Её голая, покрытая пухом кожа, была чёрно-синего оттенка. Голова завершалась острыми ушами, а окровавленная разинутая пасть, напротив, начиналась с ещё более острых клыков. Тело «летуна» оказалось изуродованным. Непонятно, что именно разодрало перепонки-крылья и раскололо череп надвое. Хотя кое-что из увечий мутанту «подарил» калибр бортовых орудий вертолётов: цепочка из дыр на раскрытых крыльях и смертельное ранение в позвоночник твари точно были от него. «Летун» удачно повис на ветвях, задними лапами кверху, что позволяло разглядывать его тело.
— Как на картинке, — произнёс рассматривающий мутанта Гора.
— Почему он днём вылез? — Шерлок дотронулась рукой до белых клыков трупа. — Может это не «летун», а что-то новое?
— Точно он, — Палач ответил по внутреннему каналу. Он занял огневую позицию метрах в десяти от окровавленной сосны и наблюдал за лесом впереди.
«Не уши, а локаторы», — подумала Шерлок про сослуживца с мрачным позывным. — «Интересно, а на аванпосту он тоже нас слышал?».
Вадим сверился с картой на планшетке, затем, убрав её, скомандовал:
— Отряд, продолжаем движение.
Группа шла вдоль лесного ручья, не упуская из виду ни заросли кустов, ни попадающиеся на пути овраги, ни верхушки деревьев. Их может ждать что угодно. В инструкции отряда главными тезисами были внимательность и осторожность. Так должно было быть всегда, так было и сейчас. Сойдя на землю с вертолёта, они вступили не на поле боя. Они оказались в охотничьих угодьях. Здесь правит самый древний, самый простой принцип: не ты, так тебя. «Раскат» вышел за добычей» — батальонный слоган, состоявший из первой строчки их строевой песни. Но красивая фраза с плаката сейчас была не к месту. Сейчас «Раскат» и есть добыча. С их врагом невозможно договориться, этот враг не знает жалости. И уж лучше бы им двигала ненависть — чувство, которое возникает из сознания, чувство у которого есть причины. Но нет, здесь правит только голод и врождённый, выверенный и усиленный в лабораториях «восьмидесятки» инстинкт. Инстинкт окунуть клыки в кровь, доведённый генными инженерами почти до состояния рефлекса. А кто станет слушать еду? Кто опустится до общения с ней? Тратить время на глупости, истязая себя «воем» желудка? Этот вопрос для «местных» — настоящих «местных» — тех существ, что родились где-то в этих лесах или недрах под ними — имеет однозначный ответ. Все эти мысли сейчас кипели в голове Палача. Хотя об этом думал не только он. Перешагивая через упавшие ветви, сухой хворост, ступая на островки твёрдой почвы в лесной заболоченной местности предгорий, каждый ощущал себя чужим. И лишь отчаянный оптимист назвался бы гостем.
Заросли заканчивались порослью низких кустов — дальше были видны высокие ангары.
— Точка «Б» перед нами — всем повышенное внимание: не подстрелите своих! Выходим осторожно, движемся сначала к руинам, потом от них — к ангару, — Вадим убрал палец с кнопки выхода на канал связи и ещё раз ощупал магазины в разгрузке: все ли лежат на своих местах.
