Читаем без скачивания Невеста для блудного сына - Энн Стюарт

Ее никто не слышал. Душ был расположен рядом со спортивным залом, которым никто, за исключением Джорджа, не пользовался. Здесь никто не помешает ей нареветься от души, никто не придет ее искать. Здесь никому до нее нет дела.

Как-то давно Каролин сказала себе, что, когда ей исполнится двадцать, она перестанет себя жалеть, и сдержала свое обещание. Вернее, держала до тех пор, пока не вернулся Алекс Макдауэлл и не напомнил ей обо всем том, чего ей хотелось и чего у нее никогда не будет. Семьи. Настоящей матери.

Любви Александра Макдауэлла.

Она откинула голову назад, подставляя лицо и волосы под упругие струи. Ей хотелось смыть его с себя, смыть вкус его губ, его запах, смыть следы своих собственных слез, чтобы они, кружась, уплыли в сливное отверстие, прочь из ее жизни, и тогда она сможет сделать вид, будто ничего не произошло.

И дело не в том, что она впервые узнала, что такое секс. В ее жизни, пусть нечасто, но были другие мужчины, и она получала удовольствие от секса с ними. Так что оргазм был для нее не в новинку. Она нормальная, здоровая, молодая женщина, прекрасно осознающая собственные потребности.

И все же все то, что она испытывала раньше с другими, ничто по сравнению с тем, что она испытала только что там, в спальне под самой крышей. Нечто такое, чему было невозможно противостоять, нечто пугающее, что оставило после себя мучительный привкус, столь мощный и глубокий, что ей хотелось натянуть на голову одеяло и не высовываться из-под него до тех пор, пока Алекс не уйдет.

Горячие струи, казалось, лились бесконечно, омывая ее со всех сторон, но даже их было недостаточно, чтобы смыть с себя его прикосновения. Но она прекрасно знала, что их ничем не смыть. Они останутся на ее коже, проникнут в плоть и кровь и будут и дальше терзать ее, пока ей не останется ничего другого, как бежать. Бежать от него, прочь из этого дома, от той единственной семьи, какая у нее была.

Каролин выключила воду, однако осталась стоять неподвижно, глядя, как пар медленно оседает на кафельных плитках и ее коже. Она тряхнула головой, убирая от лица мокрые волосы, и расправила плечи. Ничего, она что-нибудь придумает. Может быть, ей даже придется уехать на день-другой, чтобы немного прийти в себя.

Но она не позволит ему прикоснуться к себе еще раз. Ее и без того уже преследует ощущение, что она совершила огромную ошибку. Готова она признаться в этом или нет, но Александр Макдауэлл всегда присутствовал в ее мечтах, присутствовал всю ее жизнь. Им обоим было что вспомнить, и секс при таких обстоятельствах – не самый разумный выход.

Теперь она сожалела, что он оказался не самозванцем. Она ненавидела его всеми фибрами души и тем не менее не смогла устоять перед его прикосновениями.

Или же всему виной томление, которое она всегда испытывала при мысли об Алексе?

Впрочем, какая разница. К своему великому сожалению, она теперь точно знала, что он и впрямь опытный соблазнитель. И потому опасен. Он сказал ей, чтобы она принимала это как воздаяние за то, что когда-то пыталась убить его.

Но неужели воздаяние может быть столь приятным?

Каролин завернулась в толстый махровый халат и вышла в небольшой, но хорошо оборудованный спортивный зал. Здесь в одном углу имелся низкий мягкий топчан, который когда-то, когда Салли сломала бедро, использовался для сеансов физиотерапии. Он вполне подходит для того, чтобы провести на нем остаток ночи. Здесь никому не придет в голову ее искать, если только Джордж не вздумает начать день с энергичной разминки.

Если же он приблизится к ней, то сам пожалеет об этом.

С этими мыслями Каролин плотнее завернулась в махровый халат и свернулась клубочком на матрасе. Влажные волосы разметались по пластиковому покрытию. Подложив под щеку ладонь, Каролин закрыла глаза. Утром она наверняка что-нибудь придумает. А пока по крайней мере те несколько часов, что остаются до утра, она в полной безопасности. Ей пока ничего не грозит.

Глава 12

В пять часов Каролин оставила всякие попытки уснуть. В доме, на ее счастье, царила тишина – Макдауэллы обычно вставали поздно. Констанца и Рубен начинали работать лишь в восемь утра. Каролин подавила в себе желание снова встать под душ. Если она с первого раза не смыла с себя Александра Макдауэлла, то не смоет и со второго. Куда лучше это сделает за нее время. Так что разумнее набраться терпения.

Каролин спешно оделась, пальцами причесала спутанные, все еще влажные волосы и отправилась на поиски кофе. Самая современная кофеварка была уже запущена в действие, и буквально через пару минут Каролин держала в руках кружку ароматного индонезийского кофе.

Она перешла к столу в углу кухни, которым обычно никто не пользовался, и села, глядя в окно на мертвые зимние сады и поля, уходившие вдаль, к Коннектикут-Ривер. Поздний весенний снег растаял столь же неожиданно, как и выпал, и на все еще голых деревьях уже набухли почки.

Каролин осушила кружку и наполнила ее снова. Сегодня утром ей явно не хватит обычной дозы кофеина. Да чего угодно, что помогло бы ей продержаться до конца дня. А также принять окончательное решение, как же ей относиться к присутствию в ее жизни Алекса Макдауэлла.

Даже дом, и тот стал с его появлением не таким, как прежде. Раньше их было четверо – Робин и Констанца в их отдельной квартире, Салли, медленно умирающая в своей спальне, и Каролин в комнате наверху, той самой, в которой когда-то жил Алекс. Она не только жила в его старой комнате. Она спала на его старой кровати, которую несколько часов назад с ним разделила.

И вот теперь в старом доме своей комнаты у нее не было. Все до одной кровати были заняты Макдауэллами. Некоторых из членов этой семьи она любила, других просто терпела, третьих презирала. Их было слишком много в этом доме, этих Макдауэллов. Так что ей ничего не остается, как уехать отсюда.

Застекленные двери, что вели в комнату Салли, были закрыты, шторы задернуты. Каролин даже не сочла нужным легонько постучать в дверь. Она просто распахнула ее и скользнула внутрь. В нос тотчас ударил едкий больничный запах – его ни с чем не спутаешь. Салли Макдауэлл полулежала, полусидела в кровати.

– Давно пора заглянуть ко мне, – произнесла Салли на удивление звонким голосом. – Я услышала шорох в кухне и решила, что это, должно быть, ты. Никто в этом доме, кроме тебя, не встает в такую рань, если только в этом нет настоятельной необходимости. И никто, кроме тебя, не в состоянии сварить себе чашку кофе.

– Сейчас не такое уж и раннее утро. В это время года светает поздно, – спокойно возразила Каролин и села ближе к кровати, радуясь, что свет в комнате неяркий, приглушенный. Чего ей в данную минуту не вынести – так это яркого света. – К тому же Констанца успела включить кофеварку. Так что мне осталось лишь нажать кнопку.

Салли фыркнула.

– Сомневаюсь, что остальная компания способна даже на такие подвиги. За исключением разве что Алекса. Он-то наверняка научился заботиться о себе за эти годы.

В тусклом утреннем свете Салли пристально посмотрела на Каролин.

– Подойди ближе и сядь рядом со мной, Каролин. В последние несколько дней я тебя почти не видела. Я плохо сплю, несмотря на все эти чертовы лекарства, которые галлонами закачивают в меня врачи. Мне нужен кто-то, с кем я могла бы поговорить.

– У тебя целый дом родственников, – ответила Каролин, опускаясь на стул рядом с кроватью.

– В некотором роде они и твоя семья тоже. Как ты смотришь на то, если я попрошу тебя приготовить мне чашечку кофе. Аромат просто божественный.

– Но ведь тебе запрещено принимать кофеин, тетя Салли, – напомнила ей Каролин.

– Меня сведет в могилу вовсе не мое сердце, нам всем это прекрасно известно. И я не вижу причин, почему в свои последние несколько месяцев я должна отказывать себе в маленьком удовольствии.

В этом Каролин была с ней полностью солидарна, однако ей меньше всего хотелось вступать в пререкания с докторами.

– Извини, – сказала она. – Может, мне лучше убрать свою чашку. – С этими словами она поднялась со стула, но голос Салли, звучный и сильный, остановил ее.

– Оставайся там, где сидишь, моя дорогая, – сказала Салли и с прищуром посмотрела на нее. – Ну и вид у тебя сегодня. Не позавидуешь.

Каролин рассмеялась:

– Как и у тебя.

Салли усмехнулась.

– Это одна из тех вещей, которые я так ценю в тебе, Каролин. Ты ведь всегда говорила мне правду, разве не так? Другие мне лгали, говорили то, что, по их мнению, немного взбодрит меня. Ты же всегда была со мной честна.

– До известной степени.

– Это не главное. Я имею полное право выглядеть так, как я выгляжу. Мне как-никак семьдесят восемь, тебе же всего тридцать один. Ты здоровая и красивая женщина. И потому не должна выглядеть так, как будто тебя только что переехал тракторный прицеп.

Каролин инстинктивно поднесла к лицу руку.

– Неужели я сегодня такая страшная?

– Нет, конечно. Просто у тебя сегодня вид женщины, которая провела ночь с любовником.