все, и эта память меня убивает.
Потому что при всем моем желании, пьяна я точно не была.
—Хочешь сделать вид, что ничего не случилось? — читает мои мысли Юра, но я с ответом не нахожусь. Торможу на ровном месте, считывая последние отголоски спазмов крупного члена глубоко внутри себя. Боже, как он хорош.
Почему он так хорош и где он всему этому научился? Может все дело в отсутствии презерватива? Леон всегда использовал допсмазку, роптал на то, что моей природной не хватает. Здесь ее было в избытке. Я не была еще настолько мокрой никогда, и вряд ли дело в отсутствии презерватива, скорее, вовсе не в нем. Перевожу беглый взгляд на простыни, по которым все видно.
Налицо весь ночной кураж. Прикрываю глаза и прикусываю губу, затягиваясь воздухом, наполненным запахов Шолохова. Меня пронзает вновь в самое сердце.
Мальчик, ну откуда ты такой взялся на мою голову?
—Я не была пьяна, но была расслаблена от коньяка, что тоже кое-что, если смотреть на ситуацию со стороны, — выношу вердикт, снова предпринимая попытку встать. Юра даже с места не дает двинуться, бедрами вперед подаваясь. Я чувствую слипшуюся сперму на внутренней поверхности бедер.
Это еще с ночи. Она вытекала из меня, да?
Одуреть. Я очень надеюсь, что он правда ничем не болеет, потому что…тут даже не надо думать о возможном заражении, тут надо понимать, что при самом плохом раскладе я уже заражена.
Юрой Шолоховым.
Парень поднимает голову, а одной рукой ведет вдоль моего тела к груди, перехватывая сосок двумя пальцами, что я пытаюсь не допустить, но в итоге вздрагиваю и охаю в губы Юры, как из ниоткуда взявшиеся передо мной.
Смотрит томным взглядом на меня, а на дне слепая ярость.
—Ты ведь понимаешь, что была со мной потому, что хочешь меня? Потому что я тебе нравлюсь, несмотря на все отговорки и больные мысли в голове. Отбрасывай их, потому что откатить до заводских настроек уже нельзя. Я все сказал, Валь. Если бы ты и правда не влипла в меня, я бы еще понял, а так…извини, малыш, все будет у нас, — осторожно касается пальцами моего лица и вновь бедрами вверх подается, отчего я ощущаю уже более твердый член.
Он хоть когда-нибудь падает у него?
—Ты закрыл гештальт, Юра?— цежу фразу, что так и вертелась на языке долгое время.
Черты лица заостряются, и Шолохов рывком перекидывает меня на кровать спиной, наваливаясь сверху. Лбом прижимается к лицу, а одну ногу закидывает себе на талию, вторгаясь в меня особенно глубоко. По бедрам так и стекает. Катастрофа.
Задыхаясь, я смотрю в глаза аду, что разверзается передо мной.
—Еще раз пизданешь такое, я трахну тебя прямо там, где мы будем стоять, потому что только это успокоит меня, черт возьми, достаточно для того, чтобы не прибить тебя, ведьму, — рычит злобно, периодически вторгаясь в меня и ударяясь лбом в мой.—Как тебе в голову это пришло вообще, блять? Ты что, не видишь, что я повернулся нахуй на тебе?
Спазмирующие ощущения не отпускают, грудь трется о жесткий волос, посылает импульсы вниз. Разгоряченный и злой, парень дышит мне в лицо и смотрит так, что становится страшно.
Я не вижу, да? Не вижу бешеного взгляда, направленного на меня пиком? Не чувствую вибрации и вожделения?
Не падаю в пропасть собственных ощущений? Он смотрит не моргая, пугая еще сильнее, ведь я…я чувствую, кажется, роящийся табун бабочек в животе.
И пытаюсь их давить. Зря.
Юра перехватывает мою руку и облизывает пальцы один за другим, все также не моргая всматриваясь в меня как на самое дорогую ценность в своей жизни.
—Начнем с простого, я буду за тобой ухаживать, а ты не бузи.
—Ты в меня кончил дважды, а теперь решаешь ухаживать? — нервный смех вырывается из меня сам по себе. Прикрыв глаза ловлю мягкие поцелуи Юры.
—Одно другому не мешает, Валь. Так че там? Какие планы на вечер? Последний день перед работой надо провести достойно, — Шолохов бодается носом в меня, мягко отталкиваясь бедрами назад. Член мучительно медленно выходит, и я чувствую пустоту.
Юра наклоняется и собирает белесые капли, проталкивая их внутрь.
—Я надеюсь, при родителях ты не будешь показывать, что между нами?
—А что между нами? —То что между нами, — дергаюсь, когда Юра перехватывает мой подбородок и уже без тени юмора смотрит на меня.
—Отношения и чувства между нами, Валя. Запомни. Но раз ты пока не хочешь афишировать, потерплю. Меня, конечно, подмывает перед твоим батей сверкануть. Потому что знаешь, некрасиво, что я такой втихаря с тобой. Все-таки мы кореша с ним, да и вроде как благословение надо получить.
Минутное молчание, и мы оба взрываемся хохотом. Даже страшно представить, как именно Юра решил получить благословение на то, чтобы меня оплодотворить. Мы поехали крышей. В частности я.
ГЛАВА 25
Валя
С дачи я уезжаю с Кариной под предлогом срочных дел именно с ней. Благо, подруга не думает спалить мою контору и кивает, подозрительно косясь. До этого я правда проводила адскую скоростную уборку в комнате, затирая все следы нашей бурной ночи с Юрой.
Словно мне семнадцать, и я пытаюсь скрыть следы того, что курю или вожу мальчиков.
Ну хотя бы искать презервативы не нужно, потому что мы их не использовали.
Господи, а мне тем временем давно не семнадцать и даже не двадцать. Вот именно, и ты в принципе можешь водить кого хочешь и куда хочешь.
Никогда еще так шустро я не прибиралась, да что там. Я вообще еще так ожесточенно не заглядывала в каждый укромный уголок, как делала это сегодня.
Губы огнем горят, все тело предательски ноет, но я, без нижнего белья, сажусь в машину к подруге и ее мужу, который вообще не подозревает даже о том сумбуре, что произошел ночью.
Родители, конечно, негодуют, что я так рано уматываю, а Юра, мягко сказать, не брызжет радостью, провожая меня нерадужным взглядом. На лице блуждает ленивая улыбка, конечно, но она скорее от попытки показать, что он вовсе не думает о плохом, а рассматривает это бегство как позволительную роскошь для меня. Пока что.
Потому что периодически я ловлю многообещающие взгляды в свою сторону, буквально вопящие о том, что будет, когда мы вновь останемся наедине.
Мое сердце не работает как прежде, оно словно простреленное сейчас, пытается из последних сил качать
