class="p1">— Конечно. Двадцать семь лет, но выглядит гораздо моложе. Примерно вашего роста и сложения, сильно сутулится. Волосы русые, прямые, зачёсаны на левый пробор. Лицо прыщавое. Глаза серые, нос прямой, губы полные, на подбородке ямочка… Говорит очень вежливо и культурно, чувствуется, что человек образованный. Как сейчас одевается не знаю, в последний раз, когда его видел, на нём было тёмное пальто с меховым воротником, шапка, ботинки с калошами, — без запинки перечислил Лосев.
Какой бы сволочью он ни был, всё равно оставался профессионалом. Этого у него было не отнять. Впрочем, другого бы не поставили на его должность в ГПУ.
— Что ж, спасибо! Где он живёт? — спросил я.
— Там же в коммуне. У каждого воспитателя своя комната в учительском корпусе. Надеюсь, я достаточно вам помог?
— Более чем, Лосев, — подтвердил я. — Ещё какие-то вопросы-пожелания для меня будут?
— Мне бы курева, — вздохнул Лосев. — Родных ко мне не пускают, свои я давненько скурил, а тут не дают…
— Хорошо. Думаю, этот вопрос решаем, — кивнул я.
Не факт, конечно, что взрыв возле дома Шапиро, дело рук Панова, но начать с чего-то было нужно.
Я вернулся в свой кабинет, где меня уже ждал Осип.
— Ты как насчёт пожрать? — спросил он сходу вместо приветствия.
Только сейчас я вспомнил, что с утра успел только позавтракать.
— Положительно!
— Тогда давай в столовку сходим, перекусим? Заодно расскажу, что удалось узнать от Хосудовского!
— Дай догадаюсь — ничего! — усмехнулся я.
Осип весело крякнул:
— Ты знал!
— Откуда⁈ Просто догадался.
— Что — и Аграмян в отказ пошёл? — сразу сообразил Осип.
— Увы, — развел руками я. — Он страшно напуган.
— Выходит не зря этот долбанный «Комитет справедливости» бомбу взорвал! На психику давят…
Мы вышли из кабинета и направились в милицейскую столовую, где подкрепились остатками «комплексного обеда»: пустым борщом и гречневой кашей с мясной подливой. На вкус еда была не очень, но мы так проголодались, что смолотили порции за милую душу. Осип даже сходил за добавкой.
Кроме нас в зале больше никого не было, поэтому я смог рассказать Шору про Панова.
— Значит, воспитатель в детской коммуне…Интересно девки пляшут! — хмыкнул он. — Когда навестим?
— Да вот прям сегодня и поедем — чего кота за хвост тянуть!
— Я с тобой! — твёрдо заявил он.
— Конечно! Сам собирался тебе сказать, да ты опередил. Погнали?
— Погнали.
К коммуне мы добрались ближе к вечеру, не успев толком полюбоваться на красоты природы и, самое главное, песчаный пляж, где по словам Осипа была исключительно чистая вода.
Размещалось учреждение в нескольких двухэтажных кирпичных корпусах с четырёхскатными крышами, проржавевшими водосточными трубами и башенкой во флигеле.
Судя по остаткам столбов когда-то тут был деревянный забор, но потом его разломали и, вероятнее всего, пустили на дрова.
Ещё тут росли чахлые деревца, срубить которые не поднялась рука.
Большинство окон в корпусах горело, шум и детские крики были хорошо слышны за пределами коммуны.
— Должно быть весело тут у них, — усмехнулся Осип.
— Что поделаешь — дети, — вздохнул я. — Тем более недавние беспризорники… Главное, что есть крыша над головой, обуты, одеты, накормлены. А сколько их таких ещё осталось на улицах — не перечесть!
Из небольшого строения, больше смахивающего на сарай, в нашу сторону выдвинулся сторож с колотушкой. Он бросил в нашу сторону опасливый взгляд: двое крепких мужчин, да ещё в тёмное время суток — ждать можно всякого, но всё же решился спросить:
— Я извиняюсь. Вы кто такие будете?
— Мы, дедушка, будем из уголовного розыска, — ровным тоном сказал Шор.
— Сам ты дедушка! — заворчал сторож.
Он шагнул ближе, и стало ясно, что он лишь немногим старше нас.
— Документ покажите! А шастают тут всякие…
Крепким он не выглядел, скорее храбрился — при желании отобрать у него бесполезную колотушку — раз плюнуть. Но к чему обижать служивого человека?
Я сунул ему под нос удостоверение:
— Читать умеешь?
— А как же! По складам, но могём!
— Давай тогда, складывай… Только быстро. Спешим мы, — сказал Шор.
Изучив, бумаги, сторож разом подобрел.
— Всё в порядке. Вам к кому, товарищи?
Осип открыл рот, но я его опередил.
— К заведующему. Насчёт шефской помощи…
Эту версию я придумал ещё по дороге в коммуну.
— К заведующему… Так его нет сегодня. В город по делам поехал. Завтра только вернётся, — огорчённо произнёс сторож.
— Ничего страшного. А вместо него кто?
— Тогда вам к товарищу Загорулько. Его вместо заведующего оставляют. Видите во-о-он там, на втором этаже, окошко с красными занавесками горит. Его кабинет, значит, — показал сторож.
— Ну, Загорулько, так Загорулько… — флегматично сказал я и, словно невзначай, поинтересовался:
— А Миша Панов по-прежнему у вас работает?
— Работает! — успокоил меня сторож. — А что, вы его знаете?
— Ещё б мне его не знать! Учились когда-то вместе. Надо заскочить к нему, проведать… Где его найти?
Сторож задумался.
— Занятия у него закончились, в классах свет не горит — у себя в комнате, наверное.
— До сих пор один? Не женился? — продолжил аккуратно выпытывать я информацию.
Плохо, если Панов окажется в комнате не один. Могут возникнуть крайне нежелательные эксцессы.
— Была у него дамочка, да видать сплыла. В лавке бакалейной, кажись, торговала… Но чёто давно не приходила. Мабуть поссорились, — предположил он.
Я облегчённо выдохнул.
— Может, и поссорились. Так, где его комната, говоришь?
— Во флигеле. Там все воспитатели живут. На первом этаже до самого конца коридору идите — коричневая фанерная дверь слева. Не ошибётесь!
— Да уж постараемся, — пообещал я и внимательно посмотрел на Осипа:
— Давай сначала к Панову заглянем? Сто лет с ним не виделся…
— Ты начальник, тебе и решать! — улыбнулся он.
В отличие от других корпусов, во флигеле было тихо. Мы спокойно вошли внутрь, не встретив никого на пути, пошагали до конца коридора.
— Вот его адрес, — покосился Осип на потёртую коричневую дверь и достал револьвер.
Я кивнул, вытащил своё наган.
— С богом!
Да, вполне вероятно, Панов давно уже забросил ремесло по изготовлению взрывчатки и не имеет никакого отношения к «Комитету справедливости», но это ещё предстояло выяснить, поэтому действовать
