Читаем без скачивания Войны и миры: Отряд "Омега" (с испр. орфографией) - Кирилл Якимец

В это время ректор Технической школы названивал в столицу, чтобы поделиться своими опасениями. Но опасения его передавались по инстанциям слишком долго. Когда кимкалжарским патрулям пришел приказ задержать галеру с курсантами, галера уже совершила посадку на поляне в излучине реки Калипу, в самом центре территории «синего» племени Лорба.

Следующим приказом молодого архонта разжаловали в рядовые и отправили вниз, охранять заключенных. Это было равносильно смертному приговору: на Килкамжаре полыхала всеобщая война. Никто толком не понимал, за что ведется война. Только заключенные знали свою цель: они воюют с охраной.

Место посадки Ольга выбрала не наугад. Сделав несколько витков вокруг планеты и сфотографировав места военных действий, Ольга поняла, что беспорядочные свиду фронты на самом деле расположены по некой геометрической системе. Она не стала интересоваться, кто где и с кем воюет — было хорошо известно, что на Килкамжаре последние двадцать лет все воюют со всеми. Поэтому основное внимание Ольга уделила геометрии.

У принцессы с собой были снимки килкамжарских фронтов, взятые в архиве Института Марса во время последнего визита в столицу. Она стащила их на всякий случай — данные за все двадцать лет, просто чтобы вжиться в ситуацию. Но теперь эти снимки очень пригодились.

Георгий заложил данные снимков, включая последние, в бортовой компьютер — мощный «Прометей» с аримановской материнской платой. И компьютер выдал четкую динамику фронтов, обозначив два полюса. У одного полюса битвы начались, и, за четыре года охватив почти целиком единственный континент Килкамжара, двигались к другому полюсу, расположенному в центре континента. Этим вторым полюсом оказалась Тардаба, центральное поселение племени Тарда.

Ольга чувствовала, что разгадка находится на обоих полюсах. Но Тардаба — слишком людное место. И война туда еще не докатилась. Там хорошо бы объявиться со светским визитом, расспрашивать, подслушивать… Ольга готовилась совсем к другим действиям и поэтому решила садиться на исходном полюсе, посреди джунглей, недалеко от разоренных колоний — византийской Крониды и османской, с длинным названием Гогенштауфен-юрт.

Шлюпки бесшумно шли над джунглями. За стеклом не было видно ничего, кроме растительности, сплетавшейся в ярко-зеленые густые клубки. Но камеры снимали, а изображения передавались на галеру, где остался Георгий. Он заправлял изображения в «Прометей», крутил так и эдак… Через три часа съемок Георгий, наконец, обнаружил результат.

— На полянах Один и Три трава примята неправильно. Животные ходят на водопой, их следы видны. Но трава примята так, будто кто-то шел поперек этого пути. Можно провести линию, она продолжается на поляне Шесть. Поляна Один и поляна Двенадцать, то же самое, общая линия. Она пересекается с первой в квадрате Сигма-Каппа. Вы там были?

— Мы туда летим.

Квадрат Сигма-Каппа располагался между двумя бывшими колониями. Для начала Ольга приказала полетать над колониями — они были совершенно пусты. Разрушенные бараки, сломанная ограда. И никого. На посадочной площадке в Гогенштауфен-юрте догнивал остов взорванного много лет назад каботажного кораблика. Либо кто-то прибыл не вовремя, либо пытался удрать. Среди развалин явно никто уже давно не жил.

А между колониями были сплошные джунгли. Ни одного просвета, ни одной полянки. Шлюпки зависли над квадратом — опуститься было некуда. Ольга приняла решение: высаживаться с висящих шлюпок на деревья.

Высадились по периметру квадрата. Гвардейцы продирались сквозь заросли навстречу друг другу, к центру. Пока никто ничего не нашел — только острые листья цапи, стволы, облепленные осиными гнездами, да норы куна-куна, крупных травоядных ящериц.

Внезапно в наушниках послышался тихий голос Федона, одного из старшекурсников:

— Вижу. Большой шалаш. Не могу говорить. Включаю пеленг. Идите тихо.

Гвардейцы стали стягиваться к Федону, ориентируясь на сигнал его рации.

Ольга заметила синее пятно среди мешанины бурых стволов и зеленых листьев. Через несколько секунд остальные тоже заметили удильщиков. В наушниках послышались приглушенные восклицания. Внезапно раздался крик — одновременно в наушниках и где-то впереди. Ольга поняла, что кольцо сомкнулось. И при этом их обнаружили.

— Огонь! — крикнула она, отправляя автоматную очередь в синее пятно. Стрекот куна-куна и шум листвы перекрыл стук выстрелов. По выстрелам Ольга определила, что кольцо сомкнулось плотно, как бы в своих не попасть… Но выстрелы становились все реже. Странно. Ольга уже довольно далеко продвинулась вперед, но не встретила никого из гвардейцев. Где они? Почему не стреляют?

В автомате кончились патроны. Ольга выкинула пустой магазин и хотела уже вставить новый, как вдруг поняла, что кругом — подозрительно тихо. Ни одного выстрела. Ни одного слова в наушниках. Только цыкают ритмично куна-куна, невидимые среди зарослей, да жужжат осы где-то сверху. И в этой тишине за спиной кто-то двигался. Двигался абсолютно бесшумно. Но Ольга интуитивно чувствовала чужое движение. Она замерла, прислушалась. Не было хруста веток, не было шелеста раздвигаемых листьев. Не было даже чужого дыхания. И все равно — кто-то двигался за спиной, подходил все ближе и ближе. Наконец, терпение Ольги кончилось. Она резко обернулась, вставляя новый магазин, и вдруг увидела над собой синий хобот, проткнутый в нескольких местах отполированными и украшенными резьбой деревянными палочками. А еще она увидела мощные синие руки, а в руках — железную дубину, которая неслась прямо ей в лицо.

Глава 3

Музыка была прекрасной. Ольга не могла проследить ход мелодии, но чувствовала, что такую музыку обязательно оценил бы ее отец. И даже министр войны оценил бы эту музыку. И министр финансов. И Протосеваст. И вообще — все столичные мужчины. Где же мужчины? Ольге хотелось, чтобы кругом было много мужчин. Преподаватели, курсанты, монахи — все. Но мужчин не было, только руки высовывались из клубов золотистого дыма. Дым щекотал ноздри, проникал в легкие и растекался по телу горячими потоками. Руки ласкали — спину, грудь, живот, ниже, ниже…

Ольга застонала. И открыла глаза. Она лежала связанной на земляном полу в полутемном зале. Полированные деревянные колонны поддерживали низкий потолок из гладко обструганных досок. Руки исчезли. Золотой туман тоже исчез, по крайней мере — снаружи. По телу продолжало разливаться сладкое тепло.

Музыка тоже осталась, если, конечно, можно назвать музыкой монотонный вой. Вой исходил от единственного освещенного места в зале. Факелы были воткнуты в стену с обеих сторон деревянного разукрашенного помоста — тонкие золотые и синие узоры по бардовому фону. Вокруг помоста, вытянув вверх руки с какими-то мешочками, стояли коленопреклоненные фигуры удильщиков. Ольга прищурилась… Да, так и есть. «Желтые» и «синие» удильщики вместе. На вытянутых головах удильщиков — высокие шапки, формы которых говорят о принадлежности хозяев шапок к разным племенам.

Но ведь они же воюют! Почему они здесь все вперемежку? Тем более, «синие» и «желтые» бок о бок. Рядом в темноте блеснули глаза. Принцесса разглядела связанных гвардейских курсантов, лежавших на земле, так же, как и она сама. Курсанты смотрели прямо на нее, и лица их были перекошены… От чего? Ольа вдруг догадалась: от сильнейшего желания. Она сама испытывала подобное желание. Теперь понятно, что это за тепло разливается по телу.

Но никакое желание не могло отвлечь Ольгу от того, что она увидела на помосте. Высокий табурет, на котором, скрестив ноги, восседает «синий» удильщик, совершенно голый и без шапки. Только хобот его украшен толстым простым золотым браслетом и двумя полированными палочками из красного дерева. А рядом стоит, чуть раскачиваясь, человек — силач лет пятидесяти, совершенно лысый, зато с пышными серыми усами. Человек был в набедренной повязке, какую носят «синие» удильщики, и в выцветшей куртке новгородского опричника. А в руках он держал Калюку Припегаллы и дул в нее, в верхний конец, не прикасаясь губами. Именно Калюка издавала тот самый монотонный звук, который во сне показался Ольге прекрасной музыкой. И именно Калюка вызвала в Ольге и в курсантах жгучее желание — Ольга почему-то сразу поверила легенде. Если бы курсанты не были связаны, они бы обязательно кинулись на Ольгу и попытались учинить какой-нибудь срамной ритуал, чтобы порадовать Припегаллу, древнего бога оргий. Но курсанты были связаны и могли только стонать и сверкать глазами.

А ритуал, проходивший на помосте, не имел, казалось, к Припегалле никакого отношения. Удильщики держали свои узелки над головами. Человек, не переставая дуть в один конец Калюки, направлял другой ее конец, украшенный изображением рыбьей головы, поочередно на каждый узелок. Удильщик на табурете сидел неподвижно. Потом хлопнул в ладоши. Человек прекратил дуть, а удильщик продекламировал несколько четверостиший на непонятном языке. Снова хлопнул в ладоши. И человек продолжил сой «концерт».