No. 128 — 63°,42,30"
No. 1856 — 63°,49,45"
Определенная Капитаном Куком — 63°,47,00"
Капитаном Блейем — 63°,18,00"
Показанная Арросмитом, уповательно по определению Малеспина 63°,40,00"
Если определенную долготу Капитаном Блейем, поелику оная разнствует от долготы Капитана Кука полуградусом, отвергнуть вовсе; то малая разность между долготою Кука, Малеспина и найденною по нашим хронометрам, составляющая только 7,45", позволяет, чтобы определенную долготу мыса Сан-Жуана Капитаном Куком принять за истинную. При сем нельзя оставить без замечания, что весьма мало находится городов в Европе, которых бы долгота определена была с такою же точностию, с каковою назначена долгота сего голого, каменного мыса, находящагося на самом бесплодном острове в свете; однако не можно забыть и того, сколь важна точность сия для безопасности мореплавателей!
В полдень находился корабль наш от мыса Сан-Жуана в 33 милях. В сем расстоянии казался оный одною высокою горою с прилежащими к ней по обеим сторонам понижающимися возвышениями. Казалось, что земля простиралась к востоку на несколько миль далее, однако же островов Нового Года приметить мы не могли. При сем надлежит упомянуть, что хотя мы и во всю ночь при слабом ветре находились под парусами; но я не нашел ни малейшей разности между наблюдениями и корабельным счислением. Вероятно сие произошло от того, что путь наш держали мы в довольно великом расстоянии от земли, в чем последовал я совету Капитана Кука, который по причине сильного течения около берега, советует мореходцам не подходить к сему острову ближе 12 ти лиг, или 36 ти миль, выключая только тот случай, когда нужда заставит зайти в порт Нового Года. От острова Св. Екатерины до мыса Сан-Жуана принятая мною по счислению долгота разнствовала от истинной 1°,27 к востоку.
В сей день была погода светлая и прекрасная; ветр дул свежий NNO, уклонившийся под вечер к NNW. Наступившая в полдень пасмурная погода скрыла Сан-Жуан от нашего зрения. В 7 часов вечера при захождении солнца открылся он опять. В сие время видны были еще две прилежащие ж нему горы, хотя меньшие, но с острейшими вершинами. Чрез четверть часа скрылся он от глаз наших вовсе. В 6 часов прошли мы чрез полосу сильного течения, простиравшуюся в направлении от NO на SW так далеко, пока могло досязать зрение; но вне оной было много таких мест, на коих поверхность воды казалась совершенно тихою.
Таковое разнообразное состояние морской поверхности, вероятно, произошло от противустремящихся течений, из коих произведшее оную полосу долженствовало быть преимущественнейшим по стремительной своей силе, на NO действовавшей, как то наблюдения, деланные сего вечера и следующего дня, показали.
Февраль. 26–28 Марта. 2
В половине 9 го часа Астроном Горнер из взятых меридианных высот многих звезд нашел широту 54°,46, которая 15 ю милями была севернее, нежели по моему счислению; в следующий же полдень найдена, была разность 27 миль к северу и 18 миль к востоку. Обойдя мыс Сан-Жуан плыли мы при крепком северном ветре чрез всю ночь на StW. В 8 часов поутру (Февраля 26) находились мы, по счислению моему, несколькими минутами южнее мыса Горна. В сие время начал я держать курс еще западнее; но чрез полчаса после того сделавшийся ветр от SSW и уклонившийся под вечер к западу, дул так крепко, что мы принуждены были убрать все паруса и оставаться под зарифельными марселями. Во весь день показывались нам Альбатросы, морские ласточки и другие разные роды птиц бурных, ночь была так же весьма бурная с жестокими шквалами, дождем и градом. Поутру (Февраля 27 го) ветр стих, и позволил нам прибавить парусов; но волнение продолжалось весьма сильное и качало корабль чрезвычайно. Барометр, опустившийся вчера по утру с 29 на 28 1/2 дюймов, поднялся хотя опять на 2 1/2 линии; однако погода не обещала ничего доброго, и была так холодна, что ртуть в термометре опустилась на палубе до 3 х градусов. Казалось, что земля Штатов была пределом двух стран, одна другой совсем противных. До сего пользовались мы прекраснейшею погодою и почти всегда попутным ветром; что доказывается чрезвычайно успешным, 21 день продолжавшимся плаванием нашим от острова Св. Екатерины до земли Штатов. Но едва только обошли мы оную и приближились к широте мыса Горна, вдруг встретили нас холодная погода, всегдашнее мрачное небо и противный ветр от SW. Прежнее весьма счастливое плавание наполняло мысли наши приятными воображениями и мы мечтали, что чрез несколько недель пренесены будем в благословенные страны великого океана; но западный ветр, казавшийся быть продолжительным, лишил нас лестной сей надежды и доказал, что мы дерзновенно хотели полагаться на всегдашнее благоприятство ветра. Хорошая погода, которою в полдень ободриться надеялись, была, как то и ожидал я, кратковременна. В 2 часа нашел нечаянно столь жестокий шквал, что мы с трудом могли обезопасить паруса свои. После оного дул ветр хотя и крепкой, однако еще не уподоблялся шторму. В 5 часов покрылось небо облаками. По всему горизонту показались, от 5 ти до 6 градусов высотою, белые снежные облака. Столпообразный вид оных казался быть величественным, но при том и страшным. Убрав все паруса, оставили мы только штормовые стаксели и ожидали нашествия облачной сей громады, к нам приближавшейся. Она нанесла на нас шквал, сопровождаемый градом, чрезмерно свирепствовавший несколько минут и преобратившийся после в продолжительный крепкий ветр, которой господствовал во всю ночь при сильных порывах, нося корабль наш по влажным горам моря. Опустившийся после первых порывов на 2 линии барометр и настоящее возмущение в Атмосфере вообще советовали нам приготовишься к претерпению жестокой бури; по учинении сего препроводили мы ночь довольно спокойно. Ветр дул попеременно от W и SW. По утру 28 (Февраля 28 го) несколько оный уменьшился и к полудню сделался довольно умеренным. Показалось солнце; определенная нами широта была 58°,23, долгота же 64°,00. Под вечер претерпели мы опять несколько жестоких шквалов; в 8 часов настал шторм от SW и свирепством своим уподобился бывшему 15 го Сентября в Скагерраке с тою притом разностию, что волны носились здесь как горы. По утру вместо того, чтобы умягчиться, как то мы с надеждою ожидали, сделался он еще свирепее с чрезвычайно сильными порывами, сопровождаемыми снегом и градом. Во время сего шторма не видали мы более никаких птиц кроме некоторых малых, летавших около корабля нашего перед самою бурею, которая была однако последняя в сие время. Под вечер сделалась она слабее. На другой день дул ветр довольно умеренный; 2 го же Марта настал день прекраснейший. Чувствованное нами в оной ободрительное удовольствие может представить себе только тот, кто терпел на море подобное возмущение, на которое морской человек не должен бы ни как жаловаться, если бы оно не сопровождалось холодом, угнетавшим нас всех до крайности. Термометр показывал на шканцах только четверть градуса выше точки замерзания; в каюте моей в продолжении двух недель стояла ртуть в термометре всегда почти на трех градусах; однажды только показывала несколько выше 5 1/2. Посему судить можно, что каждый из нас радовался лучам солнечным и поспешал на верх, чтобы сколько нибудь обогреться. Парусы, платье и постели развесили для сушенья, бывшего весьма нужным, не взирая на то, что из каждой вахты определил я прежде того нарочного, долженствовавшего по смене с оной сушить мокрое платье на кухне. Сверх того приказывал я, как скоро только качка корабля позволяла, разводить огонь всякой день в нижней палубе, где было тогда теплейшее и приятнейшее на корабле место. В сие ж время отправляемы были и другие немаловажные работы. Во время шторма приметили мы течь в носу корабля нашего; почему и опустили на веревке Тиммермана, которой скоро нашел поврежденную доску внешней обшивки и укрепил оную свинцовым листом. Канаты от якорей отвязали, кои из предосторожности оставили до тех пор, пока обойдем землю Штатов и коих по сие время отвязать было не возможно. День сей так же нам благоприятствовал для наблюдений наших. Трое суток уже не определяли мы ни широты, ни долготы; теперь мы узнали, что во время шторма увлекло корабль наш на 25 миль к северу и 42 мили к восток и увидели, что мы в шесть дней не подвинулись ни на минуту далее к западу от мыса Сан-Жуана. Сие обстоятельство, хотя и уменьшило общую нашу радость; однако сделавшийся слабой ветр от NO и преобратившийся скоро в свежий ободрил нас опять приятною надеждою. Хотя мы и не имели ни одного больного; но продолжительная худая погода в сей дальней редко безтуманной широте, должна наконец возродить в теле начальную порчу жидкостей, могущую произвести со временем опаснейшие болезни, которых после ни бдительнейшее старание, ни усерднейшее попечение отвратить уже не возможет; почему и необходимо было брать все меры предосторожности.
