Читаем без скачивания В доме веселья - Эдит Уортон

— Миссис Фишер тоже будет. И некий ваш поклонник зарезервировал там место, он ни за что не простит мне, если вы откажетесь прийти.

Молчание Лили он воспринял как намек и добавил с улыбкой заговорщика:

— Гас Тренор обещался приехать в город по делам. Могу себе представить, на что он готов, чтобы иметь удовольствие увидеться с вами.

Лили внутренне содрогнулась от досады — ужасная дурновкусица ставить рядом ее имя и имя Гаса Тренора, а в устах Роуздейла намек был особенно омерзителен.

— Чета Тренор — мои лучшие друзья… думаю, мы и должны стремиться к встрече изо всех сил, — заметила она, поглощенная завариванием свежего чая.

Улыбка гостя стала еще более загадочной.

— Я как-то не думал о миссис Тренор, да и Гас, поговаривают, тоже, знаете ли… — Затем, смутно осознав, что взял неверный тон, он прибавил, усиленно стараясь сменить тему: — Кстати, и как там ваши дела на Уолл-стрит? Я слышал, в прошлом месяце Гас отхватил для вас лакомый кусочек.

Лили поставила чайник, чуть не уронив его от неожиданности. У нее задрожали руки, и она вцепилась в колени, чтобы унять эту дрожь. Но губы тоже дрожали, и она испугалась, что сейчас задрожит и голос. Впрочем, когда она заговорила, голос ее не выдал — в нем не было ни малейшего напряжения.

— А, да! У меня было немного денег, а мистер Тренор, который всегда помогает мне в таких вопросах, посоветовал пустить их на акции, а не на закладные, как хотел агент моей тети, и вот мне улыбнулась удача — у вас ведь так говорят? Но вы-то сами наверняка зарабатываете этим гораздо больше.

На этот раз она улыбнулась ему в ответ, ослабляя напряжение и словно соглашаясь — неуловимыми изменениями взгляда, манеры поведения — сделать еще один шажок ему навстречу. Инстинкт самосохранения всегда выручал ее, и она собралась с силами, чтобы успешно притворяться. И далеко не впервые она пользовалась своей красотой, чтобы отвлечь внимание собеседника от скользкой темы.

Уходя, мистер Роуздейл уносил с собой не одно только согласие пойти в оперу, но и общее ощущение, что он действовал как нельзя лучше в стремлении к поставленной цели. Он всегда был уверен, что у него легкая рука и что он знает подходы к женщинам, а то, как быстро мисс Барт, выражаясь его словами, «поддалась», убедило его в собственном умении управляться с этим переменчивым полом. В ее рассказе о сделке с Тренором он мгновенно увидел воздаяние должного своей проницательности и подтверждение своих подозрений. Девица определенно занервничала, и мистер Роуздейл, поскольку не видел иного способа упрочить отношения между ними, не упустил шанса воспользоваться ее замешательством.

Он ушел, а Лили терзалась отвращением и страхом. Неужели Гас Тренор обсуждал ее с Роуздейлом? Просто немыслимо! При всех своих недостатках, Тренор свято чтил приличия и чисто инстинктивно не переступил бы через них. Но Лили припомнила с содроганием, что, как сообщила ей по секрету Джуди, в веселой компании за рюмкой Гас иногда «болтает глупости», — вне всякого сомнения, так он и позволил роковым словам сорваться с языка. Что до Роуздейла, то, когда прошло первоначальное потрясение, Лили не слишком переживала о том, какие он сделал выводы.

Несмотря на свое умение достаточно ловко блюсти собственные интересы, она совершила ошибку, которую нередко совершают люди, наделенные инстинктивными социальными привычками, предполагая, будто неспособность быстро обучиться этим привычкам свидетельствует о тупости человека вообще. Потому что, глядя, как бездумно колотится в окно зеленая муха, доморощенный натуралист забывает, что в другой, более естественной среде она способна рассчитать расстояние и сделать выводы с точностью, необходимой для собственного благополучия. Неуклюжее радушие, которое обнаружил мистер Роуздейл в ее гостиной, позволило ей решить, будто он так же недалек, как Тренор и прочие известные ей увальни, а значит, немного лести и чуточку благосклонности будет достаточно, чтобы его обезвредить. Правда, появиться в его ложе на премьере было несомненной выгодой: в конце концов, Джуди же обещала пригласить его в гости этой зимой, стало быть, надо воспользоваться моментом и первой собрать урожай с нетронутого поля.

День-два после визита Роуздейла мысли Лили неотвязно крутились вокруг завуалированных притязаний Тренора, она жалела, что не имеет ясного представления о том, в результате какой сделки очутилась в его власти, но разум отказывался заниматься непривычным для него делом, и цифры всегда сбивали Лили с толку. К тому же они не виделись с Тренором со дня свадьбы у Ван Осбургов, поэтому неприятный осадок от слов Роуздейла довольно быстро заслонили иные впечатления.

Ко дню премьеры ее опасения совершенно рассеялись, поэтому вид румяной физиономии Тренора в глубине Роуздейловой ложи приятно взбодрил Лили. Она не вполне еще смирилась с необходимостью оказаться гостьей мистера Роуздейла в таком заметном месте, и было большим облегчением ощутить поддержку хоть кого-то из ее круга, поскольку миссис Фишер с ее беспорядочными общественными связями не вполне могла оправдать присутствие мисс Барт в этой ложе.

Для Лили, которая всегда вдохновенно предвкушала возможность блеснуть красотой на публике, — а нынешним вечером на ней был наряд, который еще более подчеркивал эту красоту, — пронзительный взгляд Тренора был лишь ручейком в общем потоке восхищенного внимания, центром которого она оказалась. Ах, как хорошо быть молодой, ослепительной, когда ты — сама стройность, сила и гибкость, безупречная гармония линий и счастливых оттенков, как хорошо чувствовать себя вознесенной этой необъяснимой благодатью, которая и есть воплощение гения!

Казалось, что ради такой цели все средства хороши, тем более под веселое подмигивание огоньков, к которому уже привыкла мисс Барт, цель уменьшилась до размеров булавочной головки и превратилась в один из этих огоньков, растворившись в общем сиянии. Но ослепительные молодые леди и сами немного слепнут от собственных лучей, они склонны забывать, что их скромные спутники, утонувшие в сиянии светила, продолжают вращаться по своей орбите, излучая тепло на собственный лад. И если эти минуты поэтического наслаждения Лили не омрачались мыслями о том, что и платье, и манто, в которых она блистала в опере, пусть и не напрямую, но оплачены Гасом Тренором, то сам вышеупомянутый был не настолько поэтической натурой, чтобы упустить из виду сей прозаический факт. Он знал только, что никогда в жизни еще Лили не была так ослепительна, что ни на ком из присутствующих женщин роскошная одежда не сидит так хорошо, как на ней, и что до сей поры он, предоставивший ей возможность блистать, не получил ничего взамен, кроме права созерцать ее вместе с сотнями прочих зрителей.

Поэтому Лили ждал неприятный сюрприз: в антракте, оказавшись с ней наедине, Тренор сказал без всяких преамбул тоном, не терпящим возражений:

— Послушайте, Лили, вы меня избегаете? Я три-четыре дня в неделю в городе, вы знаете, в каком клубе меня можно найти, но, похоже, вы вспоминаете о моем существовании, только когда хотите получить от меня куш.

Да, фраза была очень дурного тона, но от этого не легче. Надо было отвечать, а Лили живо понимала: сейчас неподходящий момент, чтобы гордо приосаниться и удивленно вскинуть брови — ее обычный способ прекратить малейшие поползновения на фамильярность.

— Мне чрезвычайно льстит ваше желание увидеться со мной, — ответила она с рассчитанной легкостью, — но если только вы не забыли мой адрес, то легко нашли бы меня в любой вечер у моей тетушки, кстати, я вас там и ожидала увидеть.

Этим она надеялась его улестить, но потерпела неудачу, ибо он ответил, насупив брови (Лили знала, что эта его угрюмость — признак крайней досады):

— Черта с два! Прийти к вашей тетке и полдня слушать, как вы щебечете со своими воздыхателями! Я, как вам известно, не из тех, кто сидит в толпе и чешет языком, — я предпочту убраться из этого балагана. Нет чтобы нам развлечься вдвоем — тихо-мирно прогуляться, как в тот день в Белломонте, когда вы встречали меня на станции.

Он неприятно близко придвинулся, чтобы сделать это предложение, и ей показалось, что она уловила специфический запах, который объяснял, почему щеки его багровы, а лоб блестит от пота.

Мысль о том, что любое опрометчивое слово может спровоцировать нежелательный взрыв, умерила ее отвращение, и она ответила со смехом:

— Не представляю себе, как мы будем совершать сельские прогулки в городе, но я ведь не все время окружена свитой воздыхателей, и стоит вам только дать мне знать, когда вы придете, я все устрою так, чтобы мы могли мило и тихо побеседовать.

— Черта с два! Вы всегда так говорите, — возразил Тренор, речь которого не отличалась особой изысканностью. — Вы так же меня отшили тогда, на свадьбе у Ван Осбургов, но, выражаясь без обиняков, теперь вы получили от меня то, что хотели, и предпочитаете видеть рядом с собой кого угодно другого.