Усмехнувшись, она посмотрела на моё перекосившееся лицо. Ей было известно, как меня могли разозлить такие слова, а значит, они прозвучали не просто так. «Зачем?» — задумался я, рассерженно хмурясь, а затем процедил сквозь зубы, наклоняясь к ней:
— Сейчас ты у меня договоришься, родная.
Упёршись мне в грудь руками, Дарина попробовала меня оттолкнуть.
— Отойди!
— А если не хочу? — вкрадчиво поинтересовался я, ещё больше сокращая расстояние между нами.
Она попятилась и прислонилась спиной к стене позади себя. Я же, взяв рукой её за подбородок, заставил поднять голову и поцеловал.
Ощущение было такое, словно я дорвался до воды после продолжительной и очень сильной жажды. Будто сделал глоток чего-то давно желанного. Правда состояла в том, что Дарина всегда была тем, к чему я стремился. Последнее время мои мысли только и занимала она. Я постоянно мечтал, как буду брать её во всех позах. Разница с сегодняшним днём оставалась лишь в том, что месяц назад у меня не было таких привилегий, как теперь. Тогда я считал, что она замужем и счастливая мать, а потому не желал рушить её счастье. Узнав же о том, что Дарина носит под сердцем ребёнка, я желал одного — возможности участвовать в их жизни, быть для неё мужем, а для наших детей отцом. Если раньше я сдерживал себя, то больше не видел в этом совершенно никакой необходимости. Мне требовалось лишь приручить её, заставив вновь себя полюбить, чем я и планировал заняться.
Думая о малыше, я и не заметил, как моя рука медленно опустилась вниз, накрывая её ещё плоский живот. Пусть пока ещё было и рано радоваться, но счастье всё равно распирало меня. Мне хотелось, чтобы весь мир узнал о том, что я скоро собирался стать папой, а Дарина снова могла стать моей. И плевать я хотел на то, что она противилась этому или желала избавиться от ребёнка. «Не позволю! Как не позволю ей больше быть одной и тянуть на себе наших детей», — решил я, нежно поглаживая её.
— Прекрати, Захар, — тяжело дыша, попросила она.
Едва сумев от неё оторваться, я поднял взгляд. На щеках бывшей-будущей жены появился румянец, а её губы припухли от моих жадных поцелуев. Она часто и шумно дышала, испуганно смотря на меня. В её глазах застыли слёзы, что без ножа резали мне сердце. Я понимал, что перестарался и перешёл все границы, что Дарина в положении, но услышанные слова о том, что её мог трогать кто-то другой, просто вывели меня из себя. Пусть я и сам не был святым, ведь продолжал трахаться с Лерой и с другими после неё, но подобное ничего не меняло. У меня вставал от одной лишь мысли о ней, а зверь внутри выл и рвался на волю, когда я думал о том, что кто-то другой касался её.
Я был жутким собственником, о чём она не могла не знать. В браке я не ревновал, но когда мы ещё встречались, несколько раз ввязывался в драки из-за неё.
— Никогда больше даже не пытайся подойти ко мне ближе, чем на метр, Муратов! — прошипела Дарина, толкая меня в грудь.
Криво усмехнувшись, я поднял руки и показательно сделал несколько шагов назад. Она злилась, а по её щекам текли слёзы, походившие на мелкие бусинки, что оставляли на нежной коже мокрые следы. Мне нестерпимо хотелось наплевать абсолютно на всё, подойти к ней и убрать их языком. Однако то, что я сделал, оказалось противоположно моим желаниям. Застыв на месте, я молча наблюдал за тем, как Дарина яростно вытирала лицо.
— Чёртовы гормоны! — пробубнила та, уходя от меня.
А я так и остался стоять, как мальчишка радуясь тому, что она смирилась с моим присутствием. Мне было больно смотреть на её слёзы, ведь именно я и являлся их причиной, но всё же такое принятие ситуации делало меня счастливым.
Проводив её глазами, я тихо выдохнул, и мои губы тронула едва заметная улыбка. Мне требовалось ещё очень многое сделать. Зарегистрировать наш брак, забрать дочь у матери, заново начать жизнь с Дариной под одной крышей… Нам предстояло научиться вновь доверять друг другу, поэтому я предчувствовал, что следовало запастись терпением. Мне хотелось, чтобы она увидела мой решительный настрой и поняла, что у меня действительно серьёзные намерения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мне надо заехать домой и забрать кое-какие вещи, — произнесла Дарина, когда я догнал её. — Так понимаю, что ты не отступишься от сделанного решения. Да и Марина не привыкла долго без меня оставаться.
Когда мы вышли из больницы, на город уже ложилась ночь, а часы показывали двадцать три ноль-ноль. Кивнув, я наконец почувствовал, насколько сильно устал за день.
— Правильно понимаешь. Только тебя отвезёт Степан. Собери самые необходимые на первое время вещи, а всё остальное мы уже на месте купим. — Утомлённо улыбнулся ей. — А я пока заскочу домой и заберу дочь.
— Я не доверяю твоей матери. Не обижайся, но она неприятная женщина, — скривившись, заметила любимая.
— Знаю.
На этом мы и простились. Она исчезла в машине Степана, а я поспешил в родительский дом и, едва войдя в тот, сразу услышал плач Марины.
Глава 27
Захар
Ворвавшись в гостиную, я увидел маму, которая с невозмутимым лицом пила чай. Она заметила меня, но даже не подала и виду, разыгрывая какой-то очередной спектакль. Нахмурившись и не разуваясь, я быстро поднялся на второй этаж и по голосу нашёл дочь, сидевшую в комнате Натальи в слезах. Рядом с ней была и сама сестра, а ещё Егор и их сын Никита. Застыв на пороге, я с недоумением перевёл взгляд с собравшихся родственников на Маринку, никак не желавшую униматься.
— Брат? — Неловко поднявшись с постели, Ната подошла ко мне.
Егор же, застыв у окна и скрестив на груди руки, сверлил меня хмурым взглядом.
— Извини, но она не хочет успокаиваться, — сказал он, шагая к нам, чтобы обнять за плечи и притянуть к себе жену.
— Дядя, а она надолго останется у нас? — спросил Никита, тоже почему-то хмурясь.
Дочь подняла голову и посмотрела на меня полными слёз глазами, бывшими точной копией моих. Меня передёрнуло, а земля будто куда-то ушла из-под ног. Застыв на месте, я завороженно смотрел на неё, совершенно забыв о том, как дышать.
— Я хочу к маме, — тоненьким голоском проговорила она. — Тот дядя… Он обещал!
Слушая её, я даже прикрыл глаза от невообразимого ощущения счастья, а затем взял себя в руки и медленно направился к ней. Оказавшись напротив Марины, опустился перед ней на корточки, положив руки на кровать. Девочка взирала на меня с надеждой.
— Обещал, — повторил я.
Мне показалось, что после услышанных слов она перестала плакать. Как-то совершенно незаметно мы остались в комнате одни, ведь Наталья с Егором вышли, забрав с собой сына.
— Вы тот дядя, что накричал на мою маму, — удивлённо пробормотала крошка. — Это с вами я разговаривала по телефону?
Она шмыгнула носом, и я поспешно кивнул.
— Со мной. Помнишь, что ты обещала? — спросил в ответ, желая отвлечь её от невесёлых мыслей.
— Что не буду плакать. А если я буду плакать, то меня отведут к злой тёте, где запрут в тёмном подвале, — пискнула дочь, и её губы задрожали.
Сжав кулаки, я стиснул зубы. В те мгновения у меня появилось острое желание свернуть шею собственной матери. «Как она могла так пугать моего ребёнка?» — не понимал я, смотря на Маринку. Кажется, мне не удалось скрыть злости, потому что она дёрнулась и испуганно ойкнула.
— Ничего она с тобой не сделает. Бабушка просто пошутила, — заверил я. — Хочешь, возьму тебя на руки?
— А тебе можно? Мама говорила, что я стала тяжёлой, поэтому она не может поднимать меня. У неё спина болит, — поделилась девочка.
Я усмехнулся. У Дарины ещё в нашем браке были проблемы в этой области.
— Мне можно, ведь я мужчина. Я сильнее твоей мамы, — успокоил её.
«Теперь ей вообще не стоит таскать тяжести», — подумал я о будущей жене, смотря в доверчивые глаза нашей дочери. Она уже перестала плакать, что безмерно меня радовало.
— А тебя как зовут? Меня Марина, но мама обычно зовёт меня Маринка.
