Читаем без скачивания 2010 A.D. Роман-газета - Илья Стогоff

Я скосил глаза на сидевшего справа актера. И он, и его девушка смотрели на экран, не переставая мечтательно улыбаться. Растворение в образе было полным. Я чувствовал себя так, будто оказался в сумасшедшем доме.

Уходить сразу было бы невежливо. Я достал из кармана мобильный телефон и посмотрел, сколько времени. Часы утверждали, что фильм закончится где-то через час, а вместе с ним закончится и весь длинный сегодняшний день. Я убрал телефон обратно в карман. Вытерпеть всего один час было несложно. В конце концов, в своей предыдущей биографии мне случалось ждать и подольше.

Недавно в Петербурге я ходил на похороны. Как раз перед тем, как улететь в Африку последний раз. Позвонила зареванная жена приятеля, сказала, что парень мертв, послезавтра кремация. Я поблагодарил ее за приглашение и сказал, что обязательно буду. Прозвучало это – глупее не придумаешь.

Воздух крематория пах сажей и тоской. В ожидании церемонии прощания по дворику бродили родственники усопших. Мужчины много курили, женщины много болтали. Сталкиваясь со смертью, живые не очень понимают, как себя вести. Ты надеваешь что-нибудь траурное, покупаешь цветы и, отпросившись с работы, едешь в крематорий. Но за всем этим скрывается только одно: растерянность. В течение жизни мы так и не успеваем научиться нормально жить. Что уж говорить про то, что никто из нас не умеет нормально встречать смерть?

Время от времени из подсобных помещений выходили официальные женщины и предлагали родственникам пройти для оформления.

– Отпевание заказано? – спрашивали они.

– Вроде да, – отвечали родственники.

– С певчими или без?

– Без понятия. А как лучше-то?

Тот священник, что отпевал моего приятеля, старался как мог. Пел на два голоса, бровями показывал, куда ставить свечи, дымил кадилом и размашисто крестился. А приятель лежал в гробу и, казалось, просто ждал, когда же священник наконец закончит.

Потом все стали подходить и прощаться. Родственники клали в гроб цветы, неловко наклонялись поцеловать труп и отходили на деревянных ногах. Жена приятеля тихонечко плакала. Из тех, вместе с кем я собирался прожить жизнь, в живых остались совсем-совсем единицы. Каждым следующим умершим могу стать я. И даже странно, что до сих пор не стал.

Я думал, что перед новорожденным открыт целый веер роскошных возможностей. Можешь повзрослеть и все-таки стать космонавтом. Или археологом… или вором-карманником… или рок-звездой… кем угодно. Но чем старше ты становишься, тем меньше вариантов остается. Постепенно их остается совсем мало, и если уж ты стал вором-карманником, то вряд ли когда-нибудь слетаешь в космос. Теперь ты уже не думаешь, кем мог бы быть, а всего лишь повторяешь то, к чему давно привык. Каждый день, каждый год, раз за разом. Пытаешься получать удовольствие от когда-то сделанного выбора. А уж привык ли ты вечерами пить пиво перед телевизором или теми же вечерами появляться на телевизионном экране – большой разницы, в общем, нет. В обоих случаях ты просто пользуешься единственной оставшейся у тебя возможностью. В детстве их было много, потом стало поменьше, а в самом конце выбора и вовсе не остается. Кто-то другой покупает гвоздики и, отпросившись с работы, приезжает уже на твои похороны.

В кармане придушенно пискнул телефон. Я вытащил его и посмотрел на экран. SMS пришло от жены. Буковки на экране складывались в вопрос. Вернее, даже в три вопроса. Жена писала: «У тебя совесть есть? Почему не звонишь? Интересно, ты еще помнишь, что у тебя вообще-то есть я?»

В понедельник в прокуратуру поступило заявление от руководителя движения «Народный собор» Александра Лапина. Он утверждает, что на выходных вместе с группой товарищей посетил выставку в центре современного искусства «Винзавод».

Увиденное там Лапин описывал следующим образом: «Посреди зала располагалось сооружение в виде воткнутого в женский половой орган пылесоса».

Он просит прокуратуру разобраться и принять меры. Возможно, против организаторов выставки теперь будет возбуждено уголовное дело. Напомним, что движение «Народный собор» уже имеет опыт борьбы за чистоту искусства. Именно эти люди добивались обвинительного приговора для организаторов выставки «Осторожно, религия!», а также развернули кампанию против устроителей выставки «Запретное искусство».

Возбуждено уголовное дело против художника Алексея Плутцера-Сарно. Его обвиняют в распространении порнографии. Дело инициировано движением «Народный собор».

Напомним, что накануне президентских выборов несколько художников из арт-группы «Война» устроили в Биологическом музее скандальное шоу. Акция прошла под девизом «Да здравствует медвежонок, наследник медведя!». Видеоотчет об акции изображал четыре пары, занимающиеся сексом на фоне чучела медведя. Пояснения гласили, что поскольку скоро все медведи вымрут, а медведь, между прочим, – тотемное животное древних славян, то каждый здравомыслящий человек должен поддержать медведей и совокупляться в поддержку медвежонка.

Фото, сделанные Плутцером-Сарно, были вывешены в Сети и мгновенно разошлись по блогам и сетевым СМИ. Вскоре после этого организация «Народный собор» обратилась в милицию с требованием расследовать дело.

Мы связались с господином Плутцером-Сарно и попросили прокомментировать ситуацию.

– Насколько реально, что для вас вся эта история закончится тюремным сроком?

– Судя по последним событиям, очень реально. Следователи всерьез говорят о сроке за распространение порнографии. По закону там положено до двух лет. «Народный собор» постоянно говорит, что имеет своих людей в прокуратуре, милиции и вообще везде. Его угрозы я расцениваю как очень серьезные.

– Но, даже находясь под следствием, вы не прекратилихудожественной деятельности?

– Наоборот! Деятельность стала еще радикальнее! Отмечая 120-летие со дня рождения Нестора Махно, художники арт-группы «Война» лазером нарисовали на фасаде Белого дома череп с костями высотой в сорок метров. А недавно под окнами Таганской прокуратуры мы вышли на незаконную демонстрацию с лозунгами: «Цензура сосет!» и «Государство – на хуй!». Это был наш ответ на допрос куратора Андрея Ерофеева, которого тоже судят по инициативе «Народного собора». Кроме того, недавно члены нашей арт-группы казнили через повешение троих гастарбайтеров и двоих гомосексуалистов. Один из которых вдобавок был евреем. Повешенные символизировали пятерых декабристов. Все остались живы.

После падения СССР казалось, будто прокуратура больше никогда не будет рассматривать дела, связанные с современным искусством. Какое-то время так оно и было. Однако постепенно силовые ведомства вновь начали присматриваться к тому, чем занимаются художники и писатели.

Напомним предысторию. Первый случай судебного преследования за художественную акцию имел место еще несколько лет тому назад. Тогда на ярмарке «Арт-Манеж» художник-авангардист Авдей Тер-Оганян предлагал посетителям за пятьдесят рублей купить у него перформанс: осквернение иконы в любой форме. Он рубил иконы топором и рисовал на них непристойности. Автор утверждал, будто ставил перед собой отвлеченные, чисто художественные задачи, однако все обернулось серьезными неприятностями. Против Тер-Оганяна было возбуждено уголовное дело. Не дожидаясь суда, художник бежал из страны и получил политическое убежище в Чехии.

Еще год спустя на выставке «Арт-Москва» была выставлена икона погибшего в Чечне солдата, на которой он был изображен с отрубленной головой в одной руке и пилой в другой. Там же экспонировалась картина «Группа крови» с одетой в камуфляжную форму Владимирской Богоматерью. Именно после этой выставки современное искусство привлекло к себе внимание православной общественности.

Летом следующего года директор Третьяковки Валентин Родионов велел снять с выставки «Русский поп-арт» фотоколлаж «Икона-икра»: золотой оклад иконы, заполненный черной икрой. Сделать это пришлось после того, как в адрес музея пришло письмо настоятелей четырех московских храмов, дополненное тремя страницами подписей прихожан. Родионов пояснил, что его музей – государственное учреждение, а значит, он не имеет права провоцировать в обществе конфликты.

К концу года эпатажных экспонатов, от которых отказались музеи и галереи, набралось уже довольно много. Заведующий отделом современных течений Третьяковской галереи Андрей Ерофеев объединил их в выставку «Запретное искусство». Однако проработала она недолго. Вскоре в Таганскую межрайонную прокуратуру обратились представители движения «Народный собор», которые сочли выставку «кощунственной, оскорбляющей религиозные чувства и порочащей честь воинского мундира порнографическими сценами гомосексуального характера».