принимать самолет с отечественным мотором, так что в любом случае испытания будут необходимы.
— Ну что же… а по остальным типам самолетов мы будем и дальше отставать? У американцев «Суперкрепости» летают, а у нас в этом классе только Пе-8 разработки тридцать шестого года… Мне товарищ Туполев тоже докладную записку прислал, жалуется, что вы его предложения по разработке нового дальнего бомбардировщика игнорируете с упорством, заставляющим подозревать саботаж…
— Ну что я могу на это ответить? В производстве у нас действительно Пе-8, но не разработки тридцать шестого года, а сорок четвертого: Пе-8 МД4. И их мы производим по пять-шесть в месяц… мало конечно, но мы просто не видим смысла наращивать производство.
— А у нас есть мнение…
— Потому что товарищ Петляков уже закончил проектирование и приступил к изготовлению установочной партии новых, промежуточных машин, которые проходят под индексом Пе-10.
— Но по поводу машины товарища Туполева вы мне не ответили.
— Я вам пришлю стенограмму заседания Совета главных конструкторов. Разработку Туполева именно совет не принял, в силу откровенного вранья о возможных параметрах машины. Проще говоря, Андрей Николаевич заявил характеристики своего самолета, противоречащие законам физики. Я думаю, что стенограмма объяснит все лучше, чем я сейчас: там же профессионалы совещались.
— Ну хорошо, я вас больше не задерживаю. А стенограмму я бы хотел увидеть сегодня же.
— Я ее просто оставлю у товарища Поскребышева: она у меня в портфеле лежит…
Когда товарищ Шахурин покинул кабинет, Сталин повернулся к Берии:
— Мне интересно, что Алексей Иванович затеял? Рассказывает мне о новых разработках… даже не о новых, а которые уже больше года ведутся — но раньше он об этом даже не заикался!
— Я бы тоже на его месте не заикался, — ответил Берия уже по-грузински, — побоялся бы, что НКАП обвинят в том, что он не все силы для победы прикладывает. Но меня он в основном в курсе исследовательских работ держал, правда особо в детали не посвящая. И я думаю, что НКАП для победы делал именно все, что мог — а раз уж появилась возможность подумать и о послевоенном мире…
— А вот он сказал, что у Петлякова какая-то промежуточная машина разработана. Почему «промежуточная», ты знаешь?
— Немцы пленные поклялись, что года за два они построят мотор… турбовинтовой мотор на шесть тысяч лошадиных сил. Я думаю, что хорошо если на пять тысяч сделают, но и это будет прекрасно — но это года через два, а пока… Швецов сделал мотор на четыре тысячи, и вот под него Петляков новый самолет и разработал. Но швецовский мотор весит две тонны, а обещанный немецкий должен меньше чем в тонну уложиться, поэтому Петляков разработал самолет с перетяжеленным крылом, по два таких мотора выдерживающий — а когда немецкий мотор готов будет, то потребуется только крыло поменять.
— И что за машина у него получается, ты знаешь?
— Интересная, по параметрам даже несколько превосходит американскую «Суперкрепость». Восемь тонн бомбовой нагрузки, скорость до шестисот пятидесяти, может лететь с полным грузом бомб на три с половиной тысячи километров, а перегоночная дальность — уже девять тысяч. К тому же на машину предусмотрена установка прибора Вахмистрова для дозаправки в воздухе, а с дозаправками самолет хоть вокруг Земли лететь сможет.
— А что с машиной Туполева?
— А ты стенограмму почитай… я ее позавчера прочитал, вчера с нашим итальянским шпионом побеседовал… У него, кстати, мозги вообще странно работают: армейцы пожаловались на то, что пока танки в Маньчжурию не прошли, очень трудно было японца бить — так он, с места не вставая, предложил самолет для перевозки танков сделать. А Алексей Иванович высказался в том плане, что раз предложил — значит точно знает, как такой самолет построить. Он у Петлякова и Мясищева, да и у Поликарпова и Яковлева так поработал, что, думаю, ему пора уже свое КБ организовывать. То есть я-то приказ уже подписал. Так вот, насчет Туполева: Роберт Людвигович мне с цифрами показал, что наш Андрей Николаевич нагло врет. Я, откровенно говоря, вообще не понимаю, почему товарищ Шахурин его куда-нибудь на Колыму не направил золото добывать для страны Советов. А обо всем остальном… Скромный у нас Алексей Иванович без меры. Ильюшин уже выкатил для испытаний в ГВФ новый пассажирский самолет, в полтора раза дешевле Ли-2 и много лучше, его уже и ВВС заказать себе успело. А новый самолет Мясищева — я опять про пассажирский говорю… два самолета разработал, но я о большом — так это вообще лучше любого американского получается. Кстати, тоже «промежуточный» вариант, но это — как я понимаю, по предложению Петлякова — уже среди конструкторов нормой становится. Немного странной, но позволяющей нам бежать уже впереди всей планеты. И бежать очень быстро. Да, а пришел-то я зачем: товарищ Малиновский предложил товарищу Худякову присвоить звание Главного маршала авиации. Я — за, поскольку, как известно, бог троицу любит. И будет у нас три Главных маршала, по канону. Ты как, не против?
Глава 9
Мир — это когда война временно закончилась. С внешним врагом закончилась и людей больше на этой войне не убивают. Но не закончилась борьба с внешними врагами, да и с врагами внутренними, которые почему-то часто думают, что именно они — настоящие друзья государства. А думают они так потому, что благо государства они видят исключительно с позиции собственного личного блага, искренне считая, что обретая это личное благо они увеличивают благосостояние всей страны. И в чем-то они были правы, вот только если какой-нибудь британский капиталист увеличивал личное благосостояние грабя совершенно иностранных туземцев в колониях — и общее благо государства при этом действительно росло, то в государстве социалистическом грабить туземцев в колониях как-то не получалось, и грабились собственные граждане. А при этом — если тщательно все посчитать — благосостояние государства уменьшалось…
И внезапно в авиационной отрасли число способов борьбы за личное благосостояние резко сократилось: стало исключительно трудно вешать лапшу на уши высшему руководству страны и собирать прилагаемые к «разработке революционных проектов» ништяки даже в виде повышенных зарплат, не говоря о прочих привилегиях. Потому что товарищ Шахурин принял предложение товарища Петлякова. Даже не то чтобы принял, и вовсе не предложение — он просто перенес структуру отношений в ОКБ Петлякова на всю авиаотрасль. А суть этой структуры была проста: те, кто занимается разработкой новых машин по
