Стоимость дома во время подъема — это не состояние. Конечно, если кому-то повезет продать жилье в нужный момент по максимальной стоимости, он станет богаче, но национальное богатство от этого не увеличится. Этот процесс не создает нового богатства, он просто позволяет продавцу получить прибыль в результате быстрой сделки. Некоторым действительно удалось нажиться на растущих ценах, но когда подъем заканчивается, гораздо больше людей страдает от последствий падения цен. Ничто из этого не заменяет настоящих сбережений. Для накоплений нужно жить по средствам и не тратить все свои доходы. Проблема американцев, безусловно, заключается в том, что мы как нация растратили свои заработки и набрали кредитов, чтобы удовлетворить свой зверский потребительский аппетит.
11
Моральный аспект
Моральный аргумент против ФРС имело бы смысл приводить в нравственном обществе. Когда-то я уже отмечал, что самыми слабыми доводами в палате представителей являются отсылки к нравственности и Конституции. Ситуация не изменилась и по сей день.
В обществе по-настоящему нравственном вряд ли возникла бы необходимость в письменной конституции. Законами, которые служили бы гарантией обеспеченных денег и ненужности центрального банка для управления ими, были бы честность и ее естественные следствия — недопущение никакого обмана и привычка держать слово. Контракты бы защищались, а не подрывались правительством.
Если задуматься о ситуации с деньгами, легко можно прийти к выводу, что те, кто руководит увеличением денежной массы и наживается на этом, ничуть не лучше фальшивомонетчиков. Однако весь процесс организован так, что складывается впечатление, будто бы они служат интересам общества и просто управляют валютой.
Сегодня мы говорим о том, что Федеральная резервная система печатает деньги. Но все гораздо сложнее. Самые грандиозные махинации сейчас совершаются с помощью компьютера, а не печатного станка. Мы позволяем ФРС все дальше расширять свой монопольный контроль над деньгами, кредитами и процентными ставками. Закон разрешает этому крайне засекреченному частному банку формировать кредиты и распределять их по собственному усмотрению.
Председатель Федеральной резервной системы может с вопиющей наглостью заявлять на общественных слушаниях, что он не намерен рассказывать, куда идут новые кредиты и кто извлекает из них выгоду. Когда мы его однажды об этом спросили, он просто ответил, что это не наше дело и раскрывать такую информацию, по его мнению, непродуктивно.
Деятельность ФРС совершенно неэтична и безнравственна. Да и Конгресс вносит свою лепту, допуская такую ситуацию и не осуществляя никакого серьезного контроля. Безнравственность заключается не только в совершении порочных действий, но и в бездействии.
Члены Конгресса, сознательно поддерживающие эту мошенническую систему ради собственных интересов, поступают безнравственно. Финансирование безответственных трат с помощью ФРС и новых долгов приносит политикам сиюминутные политические выгоды.
Однако Конгресс есть отражение нашего общества. Если бы эта проблема рассматривалась как нравственная и от людей бы требовалось соблюдать моральные устои, нам бы удалось вырваться из порочного круга. Но общество поддерживает эту систему, поскольку все рассчитывают на то, что правительство предоставит им льготы, которых в иных условиях и быть не могло. Распределение богатства имеет свои пределы, когда единственными инструментами политиков являются налоги и займы. Чтобы оно было безграничным, без печатного станка не обойтись. В основе взаимодействия граждан, политиков и фальшивомонетчиков из ФРС лежит аморальность — мошенничество, обман и невежественность. Как сказал французский епископ XIV века Николай Орезмский: «Я полагаю, что главная и конечная причина, побуждающая государя претендовать на право изменять монетную систему, — это выгода или польза, которую он может из этого извлечь; иначе все эти столь многочисленные и масштабные действия бессмысленны… Кроме того, для того чтобы государь получал доход, необходимо, чтобы общество несло убытки»[71].
В зависимости от обстоятельств этот процесс может продолжаться сколь угодно долго, но он всегда заканчивается. И как все аморальные поступки, заканчивается болезненно и печально. Но сложность в том, что многие безнравственные действия, в том числе обесценивание денег центральным банком, способны удовлетворять подавляющее большинство людей, притом довольно долго.
В хорошие и прибыльные времена никто особенно не жаждет прекращать игру и не беспокоится о моральной стороне вопроса. ФРС поощряет безответственное накопление личных долгов. Люди живут не по средствам благодаря экспансионистской кредитно-денежной политике. Они приносят в жертву свое будущее во имя настоящего. Они пренебрегают необходимостью делать сбережения, чтобы потреблять больше и больше. В этом отношении ФРС является самым главным подстрекателем потребительства и проводником философии «жить сегодняшним днем». Это приводит к ужасному перекосу в нашей культуре — сиюминутные суждения у нас превалируют над долгосрочным планированием.
Однако любая игра заканчивается, и за сиюминутные блага приходится платить. Семьи рушатся, браки распадаются. Люди больше не могут свободно менять место жительства и работу. Они становятся рабами больших долгов по кредитным картам и ссудам на учебу, автомобили и дома. Подобной кабалы до появления ФРС не было. Она просто не может быть частью свободного общества и существовать в системе обеспеченных денег. В таком обществе мы бы жили по средствам, поскольку именно это поощряла бы наша банковская система.
Моральная сторона денег имеет прямое отношение к морали в политике. Правительство, обладающее широкими полномочиями, порождает коррупцию. Если правительству нечего продавать, взяточничество бесполезно. Но даже в нынешних обстоятельствах обладай наши выборные и невыборные должностные лица твердыми моральными принципами, взяткодатели бы попросту теряли время. Большинство же из них с готовностью получает легкие деньги, оправдываясь тем, что это необходимо для дела во имя интересов избирателей.
Торговля голосами во благо избирателей давно уже стала общепринятой практикой. Быть «командным игроком» необходимо для того, чтобы получить выгодное назначение в какой-либо комитет, что открывает широчайшие возможности для получения денег, поскольку голоса членов комитетов стоят еще дороже, чем голоса членов палаты представителей.
Участие в предвыборных съездах партий, на которых устраняются разногласия между Сенатом и палатой представителей, особенно выгодно для тех, кто делает пожертвования и тем самым покупает право оказывать влияние на политиков. Пожертвования на предвыборные кампании, особенно председателей комитетов, которые даже не участвуют в предвыборной гонке, — вот как у нас делаются дела. Тут действует принцип услуга за услугу, и это вполне законно. Вопрос, насколько это нравственно, никого не волнует.
Барак Обама за свою президентскую кампанию собрал более 750 миллионов долларов, чем побил все рекорды. Его считали выходцем из народа, который забоится о бедных и о тех, кто лишен гражданских прав. Именно он однажды пообещал, что ограничит свои расходы, осваивая бюджетные средства. В его кампании приняли участие Уолл-стрит, банки, военно-промышленный комплекс. Как только стало ясно — а это произошло практически сразу, — что этот раскрученный СМИ кандидат имеет прекрасные шансы, сразу же посыпались взятки — и деньги потекли рекой. Спад в экономике никак не отразился на процессе покупки влияния на президента. Собственно говоря, финансирование избирательной кампании Обамы стало рекордным потому, что доля правительства в ВВП стремительно расширяется и по прогнозам в ближайшие годы продолжит расти. Больше «вещей» выставляется на аукцион.
На фоне всех спасательных операций и национализации иметь доступ к власть предержащим стало еще важнее. Процесс идет сам по себе. Точно так же, как расширяется инфляционный пузырь, растет политическая пирамида и увеличивается роль правительства.
Попросту говоря, мы живем в морально разложившейся системе. Политики не должны поддаваться соблазну участвовать в этих процессах. Объяснять это тем, что так поступают другие, что так все устроено, недопустимо. Но, к сожалению, успешные политики всегда ведут закулисную игру.
Мало кто понимает и осуждает аморальность перераспределения богатства силами правительства. То объяснение, что оно просто хочет помочь беспомощным и создать экономически «честное и справедливое» общество, просто несостоятельно.
Когда политики раздают бонусы или угрожают их лишением, если им не будет предоставлено что-либо взамен, вполне естественной реакцией для каждого, кому становится об этом известно, является гнев. Однако почему-то меньшее негодование вызывает тот факт, что эти блага украдены у экономически продуктивных членов общества. Передел богатств, защищаемый законом, — это намного более постыдный факт, о котором редко вспоминают.
