Читаем без скачивания Следствие - Станислав Лем

Через несколько шагов открылся вход в другой пассаж с магазинами. Грегори узнал его — это был тот, в котором он недавно заблудился; в глубине виднелось огромное зеркало, перекрывающее проход.

— Здесь тупик, — сообщил он, останавливаясь.

— Знаю. Вы ведь подозреваете Сисса, да?

Грегори ответил не сразу.

— Он ваш друг?

— Я бы сказал, да. Хотя… у него нет друзей.

— Мг-м. У него скверный характер, — неожиданно со значением произнёс Грегори. — Только вот что… вы не должны задавать мне таких вопросов.

— Даже риторических? Да это же и так ясно: вы его подозреваете. Возможно, не в том, что он самолично воровал этих покойников, а, скажем… в соучастии. Это тоже несерьёзно, вы скоро сами убедитесь. Да, вот ещё что: а если бы вы собственными глазами увидели «воскресшего», увидели бы мертвеца, который поднимается, идёт, вы бы прекратили следствие?

— Это что, Сисс попросил вас задать такой вопрос? — холодно поинтересовался Грегори. Они прошли уже половину галереи, куда забрели совершенно машинально, и остановились перед витриной, в которой декоратор без ботинок, в одних носках, снимал платье со стройного золотоволосого манекена. Грегори вспомнил сон. Сосредоточенно наблюдал он за тем, как декоратор осторожно освобождает тонкое и неестественно розовое туловище манекена от золотистой парчи.

— Сожалею, что так был понят вами, — медленно процедил Мак Катт. Едва кивнув, он резко повернулся и ушёл.

Лейтенант сделал несколько шагов в глубь пассажа, но, увидев своё отражение, повернул назад. На улице загорались рекламы, движение усилилось — как обычно к вечеру. Грегори брёл, что называется, куда глаза глядят, его то и дело толкали, наконец он свернул в боковую улочку. И вдруг поймал себя на том, что уже, наверно, с минуту стоит перед витриной фотографа. Стоит и глазеет на свадебные снимки: все новобрачные сидели в одинаковых позах, прижавшись друг к другу, невесты в фатах нелепо улыбались, женихи во взятых напрокат смокингах бодро таращили глаза; и все благодаря олеографической ретуши казались близнецами. Из ворот доносился рёв автомобильного двигателя. Грегори вошёл во двор. Возле старой машины с поднятым капотом сидел на корточках человек в расстёгнутой кожаной куртке и, полузакрыв глаза, вслушивался в нарастающий вой мотора. В открытых дверях гаража виднелись капоты ещё нескольких машин. У стены валялись пустые канистры и бочки. Мужчина в куртке, точно почувствовав чьё-то присутствие, открыл глаза и вскочил на ноги. С лица его постепенно сплывало выражение неземной отрешённости, уступая место предупредительности.

— Чем могу служить? Нужна машина?

— Что? А… можно напрокат? — почти машинально спросил Грегори.

— Разумеется. К вашим услугам. Желаете новейшую модель? Есть «бьюик» этого года, сплошь на автоматике, обкатан, ходит просто чудо. Вам по часовому тарифу?

— Нет… то есть да. На вечер. Отлично, беру «бьюик», — решился Грегори. — Залог нужен?

— Это зависит…

Грегори показал удостоверение. Хозяин гаража улыбнулся и поклонился.

— Само собой разумеется, инспектор, вам без залога. Пятнадцать шиллингов уплатите потом. Значит, «бьюик»? Бензин нужен?

— Да. Ждать долго?

— Что вы, один момент!

И он исчез в тёмном гараже. Одна из чёрных машин дрогнула и тихо выкатилась на бетонную дорожку. Грегори заплатил, положив монеты на мозолистую, тёмную от машинного масла ладонь. Захлопнул дверцу, уселся поудобнее, попробовал, как ходят педали, выжал сцепление и осторожно выехал на улицу. Было ещё довольно светло.

Автомобиль действительно оказался новый и великолепно слушался руля. Некоторое время Грегори ехал в сплошном потоке машин, потом стало чуть свободней. Он прибавил скорость. Приятно было ощутить мощный рывок машины. Легковых поубавилось, зато чаще стали попадаться трёхколёсные мотороллеры, старые фургоны, развозящие товары, и яркие пикапчики с названиями фирм на бортах. Грегори был уже в Ист-Энде, когда обнаружил, что нечего курить.

Он миновал пять или шесть улочек, над въездами в которые висел знак, запрещающий стоянку, и выехал на небольшую площадь; на ней росло несколько полузасохших деревьев да был старинный железный фонтан, похожий на огромную птичью клетку. Грегори затормозил, почувствовал, как шины упруго ударились о поребрик, и вылез из машины. Табачные лавочки, встречавшиеся по пути, куда-то подевались. Места были незнакомые, ему тут никогда не случалось бывать. Началась новая улица. Заметно смерклось. У ярко освещённого кино группами по двое, по трое крутились парни с набриолиненными волосами. Держа руки в карманах мятых дудочек, они стояли у витрины с рекламой фильма, терпеливо ожидая, когда появится следующий кадр. Сразу же за кино Грегори попал в жаркий поток воздуха. Тут был бар, из распахнутых дверей доносилось шипение жарящихся на вертеле сосисок, в дыму виднелись силуэты парней, точь-в-точь таких же, как возле кино. Наконец, Грегори нашёл табачную лавку. Хозяин, плосколицый коротышка без шеи, похожий на горбуна, протянул пачку американских сигарет. Выйдя из лавки, Грегори наткнулся ещё на одного карлика: только этот был какой-то скрюченный, со страшно короткими и толстыми ручками и ножками и крохотной головкой; он слезал с трёхколёсного мотороллера, нагруженного подносами, на которых лежали обсыпанные сахарной пудрой пирожные. Грегори открыл пачку, закурил и глубоко затянулся. К машине он решил вернуться другим путём, перешёл дорогу и двинулся по тротуару в поисках улицы, по которой можно свернуть направо. Он миновал ещё один бар, тоже с открытыми дверями, над которыми, как тряпка, свисал красно-зелёный флаг, потом набитый людьми длинный, точно кишка, зал игральных автоматов, бакалейную лавку и другую — посудную. Жестяные вёдра и ванны загромождали почти весь тротуар. У дверей на жёлтом складном стуле сидел хозяин, одетый в чёрный свитер, и, попыхивая трубкой, безучастно смотрел на детскую коляску, стоявшую на другой стороне улицы. От неё доносилась бойкая мелодийка. Грегори остановился. В коляске, скрытый наполовину, сидел человек, вернее не человек, а безрукий обрубок; быстро вертя головой, он наигрывал лихой марш на губной гармонике, прикреплённой к проволочному штативу. Несколько секунд Грегори перебирал в кармане монеты. И всё-таки, буквально силой, заставил себя уйти. Резкие звуки гармоники ещё долго сопровождали его. Он представил себе музыканта и вздрогнул. И тут до него дошло, что и этот человек тоже вроде как бы карлик. Он ухватился за эту мысль и неожиданно произнёс: «Улица карликов». Как частенько бывало в подобных ситуациях, ему показалось, что в этой серии таится какой-то скрытый смысл. В конце концов, нельзя же всё сваливать на случайность. Стало совсем темно, но фонари не зажигались, только из окон магазинов сочился слабый свет. Вскоре открылся чёрный провал — боковая улочка.

Она тоже была пуста. Где-то, примерно посередине её, горел единственный фонарь, свисающий с загогулистого ржавого кронштейна, прибитого к стене дома; его свет мутно, словно в грязной воде, отражался в стёклах. Грегори неторопливо шагал, глубоко затягиваясь сигаретой, пока мокрый табак не зашипел на губах. На углу был антикварный магазин — так гласила вывеска, но в витрине лежали только пыльные картонные коробки и открытки с портретами кинозвёзд, рассыпанные веером, как колода карт. Тут начиналась улица, упирающаяся в площадь.

Вокруг фонтана бегали дети и, укрываясь за его железной решётчатой клеткой в форме епископской митры, швыряли в «бьюик» палками.

— А ну-ка, хватит! — прикрикнул Грегори, выступая из темноты.

С воплями, в которых было больше радости, нежели страха, дети кинулись врассыпную. Грегори уселся в машину и включил зажигание. Но, едва стёкла отделили его от площади, у него возникло такое чувство, словно он порывает все связи с чем-то, о чём ему ещё придётся пожалеть, правда не сейчас, не теперь. Словно он, едва начав дело, бросает его, не доведя и до середины. Ещё секунду он сидел в нерешительности, но рука сама нажала на рычаг, и автомобиль мягко покатил под уклон. Грегори притормозил и осторожно вывернул на широкую улицу. Мелькнула табличка с названием, но прочесть его он не успел.

Шкалы приборов отсвечивали розовым, зелёные стрелки часов стояли на семи. Да, время сегодня летит быстро. Мелькнула мысль о деле, но Грегори сразу же отогнал её. Хотелось, хоть ненадолго, не вспоминать, забыть о нём, как будто, оставленное в покое, оно само собой уладится, очистится от всего лишнего, станет понятней, и когда он вернётся к нему, всё будет хорошо или, по крайней мере, хотя бы чуть получше.

Грегори выехал из Ист-Энда и вдруг на перекрёстке заметил тёмный автомобиль с вмятиной на заднем крыле, в котором отражался ритмично помаргивающий красный огонёк указателя поворота. Он сразу узнал эту вмятину, автоматически сбавил скорость и поехал следом.