работу светофора.
Они особо ничего и не делали. Но теперь мне было интересно, почему от них начала исходить полузнакомая аура. Вот только вспомнить, кому она принадлежала, я никак не мог. Будто я лишь однажды видел её, но и тогда не заострил внимание. Однако сейчас я должен выяснить. Это будоражило. Да и впервые мне говорят, что моя выпечка не действовала. А это уже довольно интересное обстоятельство.
Болик и Карл шли в центр города, хотя я думал, что они предпочтут скрыться за его пределами. Ведь, по их словам, именно там находилась Зона третьего уровня. Но, видимо, у них были ещё какие-то дела. Надеюсь, связанные с их состоянием. Иначе я разозлюсь. Отвлекли меня от выпечки.
Люди вокруг обсуждали предстоящую ярмарку и героев, которые яростно сражались за мирную жизнь обычных жителей. Я старался не кривиться. Народ был в восторге от случая, когда вырвавшиеся твари первого уровня смогли прорваться наверх, а группа героев убила их за пять минут. И никто не пострадал.
Всё это я слушал, пока следил за оболтусами. Они будто не были уверены в своём пути и медленно слонялись без дела. Наконец они зашли в кафе и сели на открытой веранде.
— И что нам делать? — зло выдохнул Болеслав, стуча рукой по столу.
Посетители кофейни тут же обернулись на парочку.
— Успокойся. Привлекаешь внимание, — прошипел Карл. — У нас закончились оба товара, а Зона ещё не зачищена. Если будем медлить, то её отберёт гильдия рода Демидова.
Знакомая фамилия. Нужно запомнить. И про что они говорили? Сложно на таком расстоянии использовать способности, да ещё и в людном месте. К тому же запах какой-то булочной отвлекал. Пришлось сосредоточиться лишь на разговоре.
— И что ты предлагаешь? Пекарь отказался давать нам пироги. А ведь они так хорошо работали, — простонал Болик.
Я хмыкнул. Конечно, работали. Я ведь говорил, что никогда не сомневался в качестве своего товара. А пока попробуем хлеб другой пекарни. Раз уж Сора просила посмотреть на конкурентов, то сделаю это заранее. Впрочем, я даже не знал, кто из соседних пекарен будет представлен на ярмарке. Но это и не важно.
Взяв простой белый хлеб, я расплатился и встал в тёмном углу переулка. Разговор прекрасно было бы слышно, даже если я стоял бы за квартал отсюда. Но так удобнее наблюдать за ними. Всё же реакции тела могли сказать мне больше, чем сам разговор.
С этими мыслями я откусил хлеб. И выплюнул на тротуар. Что за гадость⁈ И это называли хлебом⁈ Рецепт отвратительный. Жёсткая корка, слипшаяся сердцевина, да и с мукой был явный перебор. Это было грехом по отношению к выпечке и напрасным переводом продуктов.
— Но у нас ещё осталось это, — вдруг сказал Карл, отвлекая меня от гневной мысленной тирады.
Мрачный парень поставил на столик склянку, и я сощурился. А это я уже видел. Такая же сейчас находилась в пекарне. Была честно отнятой в поединке с чёрными плащами. И о которой я благополучно забыл за всеми заботами.
— Нам хватит на один поход в Зону. Но оно не будет так хорошо работать, как булочки пекаря, — скривился Болик. — Как нам получить ещё и того, и того?
— Если бы я тебя сегодня не остановил, то не видать нам было бы больше булок. А эти склянки не надежны. Тот мужик всегда появляется спонтанно. И кто он, мы так и не выяснили, — мрачно ответил Болику Карл. — Если не выгорит с этим типом, то остается надеяться лишь на пекаря. А он уже близок тому, чтобы ничего нам не давать, как ты заметил.
— Прости, сам не знаю, что на меня нашло, — опустил голову Болик, ощущая вину. — Тогда пойдём к Зоне. Попробуем пройти дальше. Нам бы ещё кого-то в команду…
Пожалуй, большего я не узнаю. Выбросив хлеб в переулок, я заметил, что бродячие псы, скрывавшиеся в тенях, не подошли к халявной еде. Эта пекарня должна сгореть. Даже голодные собаки не захотели жрать это дерьмо, что уж говорить о людях. Хотя я и видел довольных посетителей, которые щебетали, как им нравился товар этого места. Нет, я не мог так это оставить. Всё же пекарская честь во мне была очень сильна. Негоже лишать людей моей выпечки и оставлять их и дальше страдать с этим негодным хлебом. Пусть о моих шедеврах узнают все.
Придя домой и проигнорировав посетителей и обеспокоенную Настю, я немедля отправился на кухню и открыл сейф. Там лежала найденная мной склянка с подозрительным ингредиентом. Достал её и поставил на островок на кухне.
— Дон, анализ, — прищурился я, открывая пробку.
Стоило отдать приказ, и мелкие частички подозрительной субстанции потекли в воздух. Дон появился рядом, как только я приказал. Он всё понял без лишних слов.
Попутно я тоже начал делать анализ, чтобы сравнить его с результатами секретаря. Хотя он в этом был куда лучше меня, дополнительная проверка в таких делах никогда не была лишней. А потому мы молча проводили нужные манипуляции.
— Готово, — прошелестел дух и начал говорить, подтверждая мои сведения. — Пятидесятипроцентная смертность. Подходит героям, так как их организмы превышают способности обычных людей. Если тело выжило, то можно продолжить употребление. Но отравление распространяется быстрее с каждым новым приёмом. И медленно умирает. Силы, полученные этой… К-хм, баландой, оплачиваются годами жизни.
— Понимаешь, что это значит? — поднял я брови и зло усмехнулся.
— Кто-то пытался воссоздать твои булочки баффа, — потух Доня, наяривая вокруг меня круги. — Мы должны найти их! Нельзя спускать подобное! Кто-то смеет приравнивать себя к вам!
Я молчал, обдумывая всё. Чёрные плащи, которые хранили эту склянку, являлись ключом к тому, чтобы понять, кто посмел позариться на мою выпечку. И создал недееспособную версию булок баффа.
Причем если бы я доработал эту жижу, то она бы даже работала. Только не так, как нужно. Всё же изначальное свойство этой бурды было в высасывании энергии и проявлении кратковременных сил.
Но важно было и другое. Если бы эти оболтусы, Болик и Карл, принимали что-то одно, то протянули бы дольше. И эффект бы проявился намного позже.
Это походило на какую-то дикую смесь. Как если бы кто-то смешал селедку с молоком. Сам я никогда подобного не пробовал, но слышал разговоры людей. Судя по всему, смесь была взрывоопасной. То есть мои булочки были молоком. А склянка
