трубку и начали постукивать по голове, пока на твердой поверхности черепа не образовалась кровавая жижа.
— Готово, — задорно вскричал каратель, после чего взял несколько щепоток соли и начал понемногу посыпать ею свежую рану.
Водяной улыбался в ответ на боль. Он был готов. Он точно знал, что воевал против фашистов, которых ждет ад на земле. Он был готов плюнуть в лицо обидчикам и сделать все, чтобы его убили. Ноги уже отекли, ходить не представлялось возможным, а ожог на руке, полученный во время взрыва машины, был таким сильным, что сжег часть сухожилий, при этом фаланга пальца сместилась в глубь кисти.
«Я люблю тебя, доченька», — искренне произнес про себя боец и набрал слюны, чтобы плюнуть в лицо обидчику, но вдруг увидел, как к карателям подбежали украинские разведчики и начали ссориться из-за отношения к пленным.
— Мы его забираем с собой, — сказал один из разведчиков.
Националисты не были довольны таким поворотом событий, но вынуждены были повиноваться. Водяного посадили на БТР, разведчики сели рядом и уехали на базу.
Дорога была длинной. Пленный не видел, куда двигалась машина, но где-то через полчаса БТР остановился в поле, военные получили приказ по рации, слезли с машины и покинули территорию, предварительно напоив ополченца водой.
Обессиленный боец провел на БТРе час или два. В его голове вновь возникла мысль о побеге, но Водяной понимал, что не сможет даже слезть с машины.
Палящее солнце обжигало свежие раны, которые едва успели покрыться тонкой коркой. Отекшими ногами было тяжело даже шевелить. Боец не знал, что ждет его впереди. Он надеялся, что сейчас где-то проедут ополченцы, найдут его и спасут. Через несколько часов он услышал человеческие голоса.
— Ух ты. А тут у нас раненый сепар, — сказал писклявый голос.
Это был отряд Национальной гвардии, состоявший из добровольцев. Люди в камуфляже, ехидно оскалившись, скинули Водяного с БТРа.
— Ну что? Пристрелим его? — сказал кто-то из группы на чистом русском.
— Давайте лучше к БТРу привяжем и будем катать по всему полю, — предложил другой и пнул Водяного ногой. Затем он пнул еще раз, но уже с большей ненавистью. После второго удара к добровольцу присоединились его товарищи, и они около десяти минут избивали ногами беспомощного раненого бойца.
Водяной уже ничего не чувствовал. Он уже попрощался со всеми, кого любил. Он был готов.
— Давай привяжем его к двум машинам и поедем в разные стороны. Посмотрим, как его разорвет на две части. Чья часть будет больше, тот и победил.
Все дружно засмеялись.
Водяной еле дышал. Его голова подергивалась от бессилия, а заплывшие глаза с трудом различали солнечный свет. Боец был почти при смерти. В его голове еще витал образ дочки и мелькала грустная мысль о том, что закопают его тут, прямо в поле, и никто и никогда не найдет его могилу, чтобы раз в год приходить и оставлять цветы.
«Делайте, что хотите», — подумал Водяной и закрыл глаза. Он не помнил, что было дальше. Не видел, как вернулись разведчики и уже в третий раз спасли ему жизнь. Не видел дорогу до базы и то, как его отнесли в новую камеру, где были еще три человека.
На новом месте боец провел два дня. Он был все еще жив. Здесь он узнал, что вместе с ним в плену были три депутата местного самоуправления Макеевки. Один из них лет пятидесяти пяти, второй был сыном старшего из пленных, а третий был ранен и почти ничего не говорил. Все трое не были ополченцами.
Шел седьмой день плена. Депутатов должны были обменять в тот же день, но пленные узнали от разведчиков, что пока это невозможно и всех пленных вечером заберет контрразведка.
По старым советским фильмам Водяной представлял себе, что делает контрразведка с людьми. Там пытают изощренными способами, выбивая любую информацию и превращая человека в кусок мяса, а затем его разрезают на кожаные ремни. Водяной чувствовал, что на этом его война закончилась.
До прибытия контрразведки оставался час. Пленные говорили между собой о чем-то постороннем, пытаясь абстрагироваться от происходящего, чтобы добавить немного оптимизма перед приближающимся концом.
— Вы трое, — зашел один из украинских военных, — собираемся. Сделка не отменяется. Все получилось.
— А с ним что? — спросил старший депутат.
— Он нам уже не нужен. Мы своих обменяли. Хотите — берите с собой прицепом, — закончил он и закрыл дверь.
У Водяного сдавило грудь.
— Мужики, вы меня хотя бы до дороги дотащите, я ходить не могу. А там я уже доползу, — сказал боец. Снова появилась призрачная надежда на спасение.
— Русские своих не бросают, — с улыбкой сказал мужчина.
Контрразведка никого не застала. Пленным завязали глаза и долго возили кругами, путая след, после чего оставили в поле и сказали, куда идти.
Водяного положили на матрас и тянули втроем около двух километров. Ополченцу было неловко от того, что он не может пойти сам и вынужден обременять собой других, но выбора у него не было. Он был очень благодарен своим спасителям.
Спустя два километра раненый депутат уже не мог помогать общему делу. Тогда самый старший из мужчин закинул на плечи Водяного и еще около трех километров нес на своей спине, практически ни разу не останавливаясь, чтобы передохнуть. Настоящий мужик! Несмотря на годы, он молча и уверенно нес раненого земляка.
Когда добрались до ближайшей деревни, Водяного положили в тачку. И еще километров пять все шли пешком до следующей деревни, где пленных уже подобрали бойцы сопротивления.
— Мужики, простите, не могли раньше вас забрать. Там работают снайперы. Территория простреливается.
— Да не беда. Тут у нас боец тяжело ранен. Его в больницу срочно надо.
— Хорошо. Сейчас отвезем.
— Спасибо тебе, — со слезами на глазах сказал Водяной. Слезы стекали по грязному лицу, оставляя мутные разводы. — Я твой должник до конца жизни.
— Да перестань ты, Водяной. На моем месте ты поступил бы так же.
Водяной крепко пожал руку мужчине и обнял его.
— Слушай, ты, как будешь в городе, найди подразделение Моторолы. Очень прошу. Дай им знать, что я живой.
— А куда вы его повезете? — спросил мужчина у бойцов.
— В Антрацит.
— Хорошо, конечно, передам.
— И номер свой им оставь. Мне отблагодарить тебя хочется. Встретиться, поговорить, как только оклемаюсь.
— Хорошо, — с доброй улыбкой сказал мужчина, после чего Водяного увезли в больницу.
Раненому бойцу обмыли ноги, разрезали остатки одежды и сразу положили на операционный стол. Оказалось, что в больнице дежурил очень хороший хирург, который в ту же ночь принялся делать операцию по
