была оставлена старая колхозная собственность, которая стала тормозом развития сельского хозяйства.
Сегодня т. н. реформаторы, вспомнив о Столыпине, пытаются «разводить крестьян» на просторах России, так и не поняв, почему общественное ведение сельского хозяйства, это безальтернативный путь для России.
Приход к власти в начале пятидесятых годов «штабистов», стремившихся к «красивой жизни», сразу привело к снижению темпов экономического развития. С огромным трудом восстановленный механизм социалистической экономики начал давать сбои. Смещение Косыгина ничего не меняло, так как его нововведения оставались в действии. Реформа финансов и цен, суть инструмент капиталистического рынка, может правильно сработать только при научном подходе, не помогла, а усугубила положение. Снижение уровня жизни стало просто ощутимым. Недовольство трудящихся вылились в стихийные демонстрации по всей стране, кое-где закончившиеся столкновениями с применением оружия.
Так в Новочеркасске в 1962. погибло 24 человека их кровь на руках т. н. шестидесятников — хрущевцев.
(Может быть поэтому «демократы» и называют этот период «первой оттепелью», что впервые в государстве рабочих и крестьян против самих рабочих была использована армия, та самая рабоче-крестьянская. Это преступление перерожденцев ещё ждёт своего суда. п.а.)
Таким образом, двадцатый съезд и хрущёвцы, совершив верхушечный переворот, не смогли получить поддержку простого народа и с позором были вынуждены уйти из захваченного Кремля, но их уход не менял ситуацию. Курс, намеченный хрущёвцами, продолжил Брежнев, учтя весь опыт предшественников.
Дав свободу действия капиталистическим экономическим законам, он просто ждал, когда они вытеснят социалистический экономический уклад в советском хозяйстве, создав теневой капиталистический рынок в СССР.
Обобщая всё выше сказанное, нужно отметить, что жизнь подтвердила практикой теорию марксизма-ленинизма, после победы социалистической революции наступает не коммунизм, а переходный период. В этот период существующее общество несёт в себе как черты старой формации, так и новой коммунистической. Поэтому малейшее отступление от научно обоснованного ведения хозяйства, любой авантюризм, чем бы он не вызывался, неизбежно приводит к экономическому, а затем и политическому кризису.
Вопрос только в том, можно ли на практике полностью избежать кризисов в переходный период. Если взять тот небольшой опыт стран, строящих коммунизм, то получается, что до определённого уровня развития кризисные явления в экономике соц. стран возможны. Этот уровень характеризует отношение собственности, а именно — степень её обобществления.
Другими словами все реформы на пути строительства коммунизма, так или иначе, должны касаться собственности, т. е. сферы производительных сил и производственных отношений, вспомним «закон соответствия». Если в досоциалистический период нарушение закона соответствия вызывает революции, то при коммунистическом строительстве (плановая экономика) просчёты и ошибки могут привести к контрреволюции, и потере тех высот развития человеческого общества, которые уже были.
Реформы с одной стороны должны быть направлены на повышение производительности труда, с другой на всё большее вовлечение широких масс трудящихся в управление страной, путём передачи функций управления непосредственно производителям, одновременно совершенствуя и развивая рабочий контроль.
Критерием же оценки правильности реформ может служить только сокращение рабочего времени и ни что иное(!)
Брежнев пытается выправить ситуацию, замедлить начавшийся спад в экономике. На мартовском пленуме 1965 г. ставятся задачи интенсификации народного хозяйства: механизация, мелиорация, химизация.
(Всё о чём говорил Ленин вспомнили, но духовный подъём, советский патриотизм а главное вера в светлое будущее, были уничтожены безвозвратно! п.а.)
Это приносит положительный результат, но духовного очищения номенклатуры, возврат её к коммунистическим принципам морали не произошло!
За одиннадцать лет 1966–1977 гг. рост составил:
— тех. вооружённость — в 2,8 раза;
— энергообеспеченность — в 4 раза;
— мощность тракторного парка — в 1,6 раза;
— удобрений — в 3 раза;
— заработная плата — в 2 раза;
— производство зерна — в 1,5 раза
— мяса — в 1,5 раза
— яиц в — 1,9 раза и т. д.
При этом за счёт интенсификации было получено 90 % прироста. Июльский 1978 г. пленум опять берёт направление:
а) более эффективное использование вложенных средств;
б) индустриализация и НТП, развитие планирования
в) к 1990 г. производить одну тонну зерна на человека, средний сбор 20ц с гектара.
«Перевод села на индустриальную основу одна из коренных наших задач» Л.И. Брежнев.
Однако главного — исключение из показателей прибыли — реформой собственности на селе не было сделано. Повышение зарплаты (инфляция) лишь доказывает, что экономика всё больше и больше капитализировалась, приближая неминуемый кризис.
Слабость Брежнева как теоретика, попытка проведения реформ не изменяя собственности, в конечном итоге всё позитивное свели на нет. Перерождение верхнего эшелона руководства страны, начавшееся ещё при Сталине привели к сознательному искажению действительности, статистические данные, как теперь выясняется, нередко фальсифицировались коррумпированной номенклатурой.
Брежнев оказался неплохим чиновником, но те, кто его называют сталинитом, просто неискренние люди. За время его правления не было переиздано ни одно произведение И.В. Сталина уничтоженные хрущёвцами, т. е. Брежнев продолжил начатое двадцатым, и двадцать вторым съездами КПСС разрушение СССР.
В отличие от Н.С. Хрущёва он не стал ломать сам механизм уже порядком извращённого социализма, т. к. нового предложить ни чего не мог. Война во Вьетнаме, Конфликт с Китаем, война в Афганистане и т. п. — всё это вместе взятое позволяло забыть о хлебе насущном и взяться за миротворчество. Внутри же попытки, какого либо движения потихоньку зажимались, сводились на нет. Происходила не равнозначная замена в верхних эшелонах власти уходили Полянский, Шелест, Подгорный, а приходили Яковлев, Шеварднадзе, Суслов, Лигачёв, Горбачёв и пр. мрази вроде Зюганова и Ельцина. (Соседей по площадке п.а.)
Если при Хрущёве этот слой только нарождался, то при Брежневе этот «элитарный народец» начал выступать как класс.
Этот новый класс помимо номенклатуры, стал впитывать в себя: «красных академиков», «угодливых писателей», «сговорчивых журналистов» и прочих деятелей культуры — всех деклассированных элементов советского общества. Все не согласные с таким положением, пытавшиеся разорвать этот порочный круг, подвергались гонениям, шельмованию, или объявлялись антисоветскими элементами и психбольными.
Вновь формировавшийся класс, естественно, имел свои классовые интересы, которые вступали в противоречие с интересами трудящихся.
Противоречие между трудом и государством развиваясь стало приобретать антагонистический характер.
(Единственно, что надо отметить тех, кто не стал прислуживать номенклатуре, патриоты, тысячи и тысячи простых людей: учителей, врачей, служащих, рабочих и колхозников, отдавших все свои силы и знания на благо процветания своей Родины — Союза Советских Социалистических Республик. п.а.)
Двигаясь по инерции скрипя и чертыхаясь, исковерканная до не узнаваемости машина социалистического преобразования ещё дожигала свои последние ресурсы. И наряду с уничтожением «малоперспективных деревень», безумной мелиорацией, (как непосредственный участник последней могу судить здраво п.а.) все-таки появлялись и положительные моменты БАМ, КАМАЗ, ЕЭС СССР. Сохранялся приоритет в фундаментальной науке, космонавтике, оборонной промышленности, хотя и там уже появились признаки капитализации и стагнации. Кризис стучался в дверь. Экономика тонно-километров может быть прогрессивна
