Читаем без скачивания Клуб серийных убийц - Джефф Пови

Таксистка не оборачивается, предпочитая слушать мою болтовню с молчаливым почтением, и я многозначительно улыбаюсь, откидываясь на сиденье. Агент Вэйд смотрит на меня.

— Ничего с собой поделать не можешь, да? Ни одной юбки не пропустишь…

— Ну… — я пожимаю плечами, но не могу скрыть, что очень доволен собой.

— Ты кому угодно можешь дать хороший урок.

На протяжении всей поездки таксистка постоянно поглядывает в зеркальце заднего вида, и хотя я понимаю, что ей хочется узнать, зачем мы намазались кремом для обуви, но также знаю, что она до смерти хочет получить номер моего телефона, но стесняется. Я беру на себя смелость записать его на счете. И чтобы она его непременно заметила, я разрываю счет пополам и даю ей только ту половину, на которой записан номер.

— Нано, нано, — я улыбаюсь и поворачиваюсь, чтобы присоединиться к агенту Вэйду, который уже движется к дому Шер.

Он останавливается у поворота к ее дому и испускает долгий и тяжелый вздох. Я вижу, что он чем-то озабочен.

— В чем дело?

— Она получила «Оскар».

— Кто?

— Шер.

— И что?

— Ну… Она звезда. Ты можешь убивать звезд?

Я признаю, что вместе со всеми зрителями от всей души аплодировал Шер, когда она получила «Оскар» за тот фильм, в котором играла около двадцати лет назад.

— Но это же не настоящая Шер.

Я смотрю на черное лицо агента Вэйда и очень надеюсь, что он засомневается. Что он просто повернется на каблуках и уйдет.

— Я не знал, что ты такой фанат.

Агент Вэйд молчит несколько секунд, собираясь с силами, потом встает и делает глубокий вдох.

— Дай мне минутку… Я… Сейчас все будет в порядке.

Шер открывает дверь в просвечивающей ночной рубашке. Она черная, тонкая и блестящая. Сейчас два часа ночи, а выглядит она великолепно. Под ночной рубашкой у нее кружевные трусики, тоже черные. Я восхищаюсь ее способностью быть в форме в любое время дня и ночи.

Как только она узнает меня, на ее лице появляется злобная гримаса.

— Ах ты гнусный вонючий лилипут! — Шер пытается захлопнуть дверь, но агент Вэйд действует слишком быстро для нее. Он выбрасывает вперед руку и крепко хватает ее за горло, а потом притягивает к себе. Сила его хватки такова, что она давится.

— Слушайте… Прежде чем Дуги сделает то, что должен… Могу я получить ваш автограф? Меня зовут Кеннет. Кеннет с двумя «н».

Вместо ответа Шер бьет агента Вэйда коленом в пах. Он немедленно отпускает ее и падает на землю. Я собираюсь броситься за ней в погоню, но агент Вэйд меня останавливает.

— Возьми это…

Агент Вэйд протягивает мне свой стандартный, курносый фэбээровский револьвер. Я беру его и, поскольку раньше никогда не держал в руках ни одного пистолета, замираю от восхищения. Он гораздо тяжелее, чем я думал.

— Беги за ней, Дуг!

Я немедленно чувствую, что покрываюсь потом, облизываю верхнюю губу и чуть не блюю от вкуса крема для обуви. Я вытираю язык о тыльную сторону руки и сплевываю прямо на крыльцо Шер.

— Я обойду вокруг… — Агент Вэйд с трудом поднимается на ноги и, прихрамывая, убегает.

Я пытаюсь собраться с силами, делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Оттого, что у меня в руке пистолет, мне становится весело, и я погружаюсь в темноту дома Шер. Я вбегаю в холл, двумя руками сжимая пистолет, и становлюсь в стойку, быстро прицеливаясь то в одну, то в другую сторону. Но в холле мрачно и тихо. Я оглядываюсь и насчитываю шесть запертых дверей — все ведут в комнаты нижнего этажа. Почему она не могла поселиться в доме с открытой планировкой? Я смотрю на внушительную лестницу и прихожу к заключению, что Шер никак не смогла бы так быстро взлететь на второй этаж. Я снова чуть не облизываю губу, но вовремя вспоминаю, что этого делать не следует. Я решаю, что правильнее всего будет проверить все двери по очереди. За первой оказывается маленький чуланчик, но я все равно осматриваю его. Вторая дверь ведет в кухню. Я останавливаюсь на пороге и не делаю ни шагу, пока не удостоверяюсь, что ни в одном углу меня не ждет засада. Но на кухне спрятаться негде, и я решаю перейти к соседней двери. Дверь открывается со скрипом — ее давно пора смазать. Я заглядываю в комнату. Здесь есть где спрятаться, и мгновение я раздумываю, не стоит ли мне начать палить наугад, в надежде, что мне повезет. В конце концов я прихожу к выводу, что эта идея смехотворна и на такое мог бы решиться только запаниковавший Чак Норрис.

Что-то движется, и я тут же начинаю стрелять.

Кроме того, я кричу во весь голос. Пули летят по всей комнате. Мой вопль превращается в визг, больше всего напоминающий боевой клич апачей, я мечусь по комнате, ни на секунду не прекращая стрелять.

— Джеронимо!

Я попадаю во все что угодно, кроме Шер.

Раздается щелчок опустевшего барабана, и это могло бы привести меня в трепет, но я швыряю пистолет в стеклянный шкафчик и продолжаю двигаться и громко вопить во весь голос. Я вылетаю в холл и пинком открываю следующую дверь. В этой комнате я хватаю все, что хватается, и швыряю в те места, где, как я думаю, может прятаться Шер.

Я уже практически заканчиваю уничтожение ее гостиной, когда вижу лицо Шер в окне.

Она снаружи!

Я дико оглядываюсь по сторонам, хватаю маленький переносной телевизор и бегу к окну. Я бросаю телевизор в Шер, он разбивает стекло, но, как ни странно, она даже не делает попытки отойти в сторону. Телевизор попадает ей прямо в лицо и падает на землю рядом с ней. Почему-то она продолжает стоять там, твердо и решительно, и я никак не могу понять, почему она никогда не рассказывала клубу, что родом с планеты Криптон. Я хватаю колонку, подключенную к очень дорогой на вид стереосистеме, отрываю провода и кидаю ее в Шер, которая не сдвинулась ни на дюйм. Колонка пролетает мимо, и на меня нападает слабость. Я полностью выбился из сил, мои руки и ноги словно цементом налиты. Но я не сдаюсь. Я хватаю вторую колонку и пытаюсь оторвать провода от нее, когда слышу голос агента Вэйда.

— Обманули дурака.

Я оборачиваюсь, но не вижу его. Нигде. Шер стоит и смотрит на меня, и снова вступает агент Вэйд.

— Я здесь.

Боже мой! Его голос идет из Шер! Я начинаю отступать назад, когда из-за правого плеча Шер появляется улыбающееся лицо агента Вэйда.

— Угадай, кто?

У меня отвисает челюсть, я ничего не понимаю. Тогда агент Вэйд делает шаг в сторону и позволяет Шер упасть на землю. А сам лезет в разбитое окно.

— Я наткнулся на нее, когда она пыталась смыться через черный ход. Она поскользнулась, когда увидела меня — и вот… Наверное, шею сломала, когда падала.

Я все никак не могу закрыть рот. Дикими глазами смотрю на агента Вэйда, а тот оглядывает учиненный мною разгром.

— Бог ты мой, Дуги. Где твое хладнокровие? Рот так и не закрывается.

Агент Вэйд зажигает сигарету. Он смотрит на меня, выпускает дым на маленький канделябр и раскачивается взад и вперед.

— Ты бы слышал, как у нее шея треснула — красота, ну просто красота — звезда во всем до мозга костей.

Детство Шер было поделено на две части. Первая часть прошла до того, как ее любимый дядюшка Эрнст освободился из тюрьмы. Вторая часть началась, когда старый добрый дядюшка стал полноправным членом общества и был повешен разъяренной толпой за преступление, которое он, возможно, совершил — а может быть, и нет. Все это происходило на глазах у Шер, которой в то время было уже целых восемь лет — не знаю, много это или мало для индейской девочки. С той поры она посвятила свою жизнь наказанию преступников. Всех двадцати шести, а также нескольких их родственников. Вообще-то я согласен, что ее даже нельзя назвать серийной убийцей — нет, она просто мстительный человек, но телевизионный психиатр со всей ответственностью заявил, что Ганноверский Вешатель может стать одним из самых жестоких и безжалостных серийных убийц в современной истории.

Я не помогаю агенту Вэйду затаскивать Шер в гостиную, потому что слишком занят поисками сувенира на память.

— Ты моя, детка… — У агента Вэйда неплохой голос, но это ничто в сравнении с голосом Шер.

Я никак не могу решить, что выбрать — коллекцию дисков или современную открывалку для бутылок. Потом я отбрасываю обе мысли и протягиваю руку за черным париком Шер. Он сидит крепко, и я делаю несколько сильных рывков, пока не осознаю, что на самом деле это никакой не парик, а настоящие волосы Шер. Ее голова падает на пол, а я отступаю назад, чувствуя себя так, словно меня только что ударило током.

Нет…

Не может быть…

Я смотрю, как агент Вэйд снимает распростертое тело Шер. Он смотрит на меня и улыбается.

— Ребята из бюро ни за что не поверят.

Агент Вэйд снова улыбается и щелкает камерой. Вспышка загорается и гаснет, загорается и гаснет.

Кентукки поджаривает Чикаго

Я должен сохранять спокойствие. Я должен оставаться верным первоначальному плану, хотя он и меняется каждую секунду. Я еду на трамвае на запад и сжимаю конверт с фотографиями восемь на десять. Я только что побывал в «Клип-Клап-Снапс» и забрал изображения последних земных мгновений Берта Ланкастера и Тони Кертиса с его ржавой пилой. Парень, который печатал снимки, решил, что я ставлю спецэффекты для какого-то фильма, и я подтвердил ему, что он совершенно прав и сейчас я работаю над сиквелом Мэри Поплине, в котором она возвращается в качестве убийцы.