Читаем без скачивания Вернуть Боярство (СИ) - Мамаев Максим

Тут в коридоре раздался шум разгорающегося скандала. Прислушавшись, Хельга хмыкнула — голос бывшего Шуйского слышно было отчётливо. Ну кто бы сомневался, что нарушителем спокойствия окажется не он...

— Знаете, Юрий Васильевич, у меня тут появились дела. Побегу я...

***

— Думаю, вам всем стоит остыть, господа, — внезапно заговорила Хельга. — На мой взгляд, правы по своему все. Аристарх Николаевич прав в том, что ваши заигрывания на тему статусов, права устанавливать свои порядки и чего требовать от остальных курсантов зашли слишком далеко.

— Госпожа Валге, — обратился к ней Рысаков. — К вам и прочим истинным дворянам у нас никогда и не было никаких требований...

— Я ещё не договорила, — ледяным тоном заткнула его девушка. — Поверьте, господа, это ваше счастье, что у вас никогда не возникало мыслей досаждать мне. И кстати — радуйтесь, что я решила спустить на тормозах вашу выходку. Называть себя дворянами и кичиться своей честью, при этом позволяя себе в адрес девушки подобные выходки... Видимо, Александровское дворянство совсем измельчало.

— Это был лишь дурацкий розыгрыш, и мы даже не думали вас этим как-то обидеть, — покраснел Лаврентий. — Это всё досадное недоразумение.

— Ваш дворянский статус мне всё чаще кажется досадным недоразумением, — голосом девушки можно было уже пожары тушить. — Но повторюсь — я сделала простила эту выходку вам всем. Итак, вернемся к обсуждаемой теме — как и упомянул наш новый товарищ, господин Аристарх Николаевич, ваши игры в элитарность зашли слишком далеко.

Понятия не имею, кто эта девушка такая, но говорила она так, что было очевидно — право приказывать она впитала с молоком матери. Впрочем, почему бы и нет? Действительно высокородные аристократы именно такими и были. Те, что обитали на самых вершинах политического и финансового Олимпа — высшее дворянство, наиболее близкое к императорской фамилии, да боярские Рода, особенно из первой десятки. Вполне возможно, что эти Валге именно из их числа, кто знает? Из числа высших дворян, а не бояр — последних я знал наперечет все шестьдесят восемь Родов.

— Но и вы, Аристарх, тоже ведёте себя не слишком достойно, — повернулась она ко мне. — Не нужно давить на людей и требовать от них чего-то, намекая на то, что вы сильнее, а потому можете их попросту заставить. Как вы сами правильно заметили — мы все здесь курсанты, и мы равны в этом статусе. Да, вы, как и я, заместитель командира своего взвода — но эти господа числятся в другом взводе. И их заместитель командира тоже здесь. Хотите создать равные условия для всех курсантов — начните с себя.

— Не смею спорить со столь прекрасным и разумным созданием, сударыня, — с улыбкой поклонился я. — Охотно признаю себя побеждённым вашим острым язычком.

— Тогда уж умом, а то выглядит, будто я безголовая болтушка, — хмыкнула девушка.

— О, и умом, само собой, тоже, — согласился я. — Господа, признаю — я перегнул палку. Столь чудесная девушка предлагает нам выход, позволяющий сохранить всем присутствующим лицо — так неужели мы будем столь глупы, что проигнорируем подобную возможность?

— Нет, госпожа Хельга права, — первым из их компании признал Озерцов, вставая и отвешивая ей учтивый поклон.

Дело оказалось сделано. Без драк, дуэлей, боевой магии и сломанных конечностей да выбитых зубов — иногда вмешательства девушки достаточно, что бы даже вошедшие в раж мужчины остыли и успокоились. И иногда такие вмешательства бывают даже к месту...

Дальнейший вечер проходил спокойно. Быстро нашлись ещё пара столов и несколько колод карт, кто-то достал бутылку вина, кто-то коньяк... Больше всех удивила Аня Буханкина — у девушки откуда-то оказалась целая бутыль чистейшего спирта. Надо сказать, народ оттаял не сразу — но оттаял.

Ушёл я ко второму часу ночи. Всё же в свой первый выход в город у меня была масса дел, а на всё про всё было не больше суток. Увольнительная в воскресенье длилась лишь с десяти утра до восьми вечера, а дел было... Во первых — навестить капитана Антона Солжикова. Да, десять дней ещё не прошло, но и цифру я называл примерную. Уверен, он готов ко второму этапу прорыва на следующий ранг, а у меня сегодня единственный свободный день. Да и кое-что мне хотелось у него узнать.

Во вторых, следовало заглянуть в алхимическую лавку. Мне нужны были кое-какие реагенты для того, что бы уже сейчас начать готовить Настой Ясного Разума — необходимое зелье для того, что бы перейти в ранг Адепта. Прорыв между рангами, вообще-то, проводился в специализированных заклинательных залах, под присмотром старших магов. Целителя, как минимум, а лучше двух, для подстраховки — первый наблюдал за состоянием организма и был готов в любой момент вмешаться, а второй, должен был в случае если всё пойдет совсем не так, как нужно, вмешаться.

Но это лишь при переходе на ранг Мастера, а Адептам это было не обязательно. Чем больше развивался маг, тем больше было сложностей с переходом в следующий ранг — например, с Подмастерья на Ученика я прорвался легко и без чьей-либо помощи. И до Адепта дойти мне тоже было бы не сложно, но... Моя особая сила, мои семь молний требовали особого подхода. В прежнем мире были чуть иные правила, но здесь, что бы прорваться на ранг Адепта и получить доступ к следующему типа моих молний, переход должен пройти идеально. А ещё нужно было наложить три Сигила на энергетическое тело — на укрепление каналов маны, увеличение их пропускной способности и дополнительное увеличение резерва магии. Этим надо было сразу озаботиться, но в поместье Рода я так рисковать не мог, а позже просто не было времени.

Вот поэтому мне и нужен был Настой Ясного Разума. Правильно изготовленный и принятый в нужный момент, он позволял до предела разогнать мозг — и тогда, выделив несколько параллельных потоков сознания, я смогу перейти и на следующий ранг, и наложить Сигилы. Очень важно было сделать это в момент перехода на следующий ранг — тогда эффект будет максимальным.

Рядом с частью был небольшой жилой район — трактир и почтовая станция, да небольшая деревенька при них. У дворян были свои кони, оставленные в конюшне трактира, но тем из курсантов, кому своими скакунами обзавестись не повезло, пришлось группами устраиваться на уже дежурящих здесь экипажах — день, когда в учебном полку был выходной, все знали.

А народу в увольнительную, надо сказать, валило изрядно. Сотни юных одарённых, лишь малая часть из которых была урождённой знатью, стремились в город, что бы успеть до вечера прокутить выданное им ещё в начале месяца жалованье — шестьдесят рублей. Бордели, бары, таверны, лавки с мелкими артефактами, книгами и много чего ещё — Александровск был мегаполисом, и возможность потратить свои деньги он мог предоставить любому, у кого оные водились.

— Мил человек, — окликнул я одного из возниц, жаждущих поймать выгодного клиента. — Сколько до Большой Бронной дом четыре?

— Пол целкового, ваше благородие! — заулыбался возница.

— Двадцать пять копеек, думаю, будет в самый раз, — возразил я.

Не то, что бы денег не хватало, но не пятьдесят же копеек! Этот обормот за полдня столько дай бог зарабатывает — у простого рабочего в стране доход около тридцати рублей, а он за сорок минут работы решил срубить. Не люблю, когда меня принимают за лоха — двадцать пять и так в несколько раз больше, чем он мог рассчитывать.

Колебался он не долго, и вот я уже мчусь, оставляя позади чванливых аристократов и радостно галдящих курсантов. Домчали быстро — уже через двадцать минут показались стены города, и, проехав открытые настежь ворота, мы запетляли по его узким переулочкам.

Большая Бронная встретила нас рядом многоквартирных домов. Остановившись перед нужным мне зданием и спрыгнув, я дал извозчику честно заработанные двадцать пять копеек. Затем, подумав, надбавил столько же — за то, что вместо сорока минут он управился за тридцать. Солжиков говорил, что от его дома до части сорок, и я не имел оснований ему не верить.

— От спасибо, ваше благородие! — обрадовался мужик. — Непременно за ваше здоровье сегодня чарку подниму!