Это стало триумфом Мальборо, и он тут же стал готовиться к отправке на континент.
Однако положение в стране его беспокоило. Он сказал Саре, что у них слишком много врагов.
Поэтому граф стремился привлечь на свою сторону Роберта Харли.
Он обсудил этот вопрос с Годолфином, и оба согласились, что Харли — третья опора, необходимая для поддержки здания, которое они решили возвести.
— Ваш Френсис еще слишком молод, — любезно сказал Мальборо, быстро сообразив, что должен компенсировать бестактность Сары, используя свое незаурядное обаяние в полной мере. — Поэтому большой пользы он не может приносить… пока что.
Френсис, муж Генриетты, являлся хорошей пешкой. Депутат парламента от Хелстона, он был многообещающий политик; но сложившееся положение требовало сильных людей. Мысли Мальборо на миг обратились ко второму зятю, ставшему после недавней смерти отца графом Сандерлендом. Он был умен, но опрометчив и капризен.
Годолфин же думал о Харли.
Все трое встретились у Мальборо. Харли, как только получил приглашение, понял, для чего. И заинтересовался.
Мальборо сразу же приступил к делу. Сказал, что надо любой ценой помешать французам властвовать над Европой. Позаботиться об этом — его долг, но пацифисты в стране очень сильны.
— Мир все равно окажется недолгим, — говорил он, — а нашу страну он может поставить на колени.
Харли кивнул.
— Полностью согласен.
— Я стану сражаться на континенте. Милорд казначей разделяет мои взгляды, но у нас есть противники, и нам требуется поддержка сильных людей.
— Триумвират сильных людей, — добавил Годолфин.
Харли улыбнулся. Он понял. Мальборо и Годолфин предлагали ему разделить свой успех. Будучи проницательным, он понимал, как важно добиться одобрения королевы. В сущности, без него далеко не уедешь, а королевой управляла одна женщина — Сара Черчилл. Можно было сказать, что подлинными правителями страны являются Мальборо. Сара могла убедить королеву в чем угодно, и министры, зная это, недолюбливали Мальборо. Но граф был умен, он прекрасно понимал, что окружен врагами и вынужден поэтому следить за каждым своим шагом. А кто из них сможет противостоять сильному триумвирату, который составят он сам, Годолфин и Харли?
— Вы считаете меня достойным войти в его состав? — спросил он.
— По убеждениям вы представитель партии тори, — ответил Годолфин.
— Неужели это является достоинством? Сегодняшний тори может завтра стать вигом. Тут такая карусель, что голова кружится. Взять хотя бы вашу семью, милорд Мальборо. Вы твердо стоите на позициях тори. Но я слышал, что ваша милая супруга склоняется к вигам; ваш брат, адмирал Черчилл, старается уверить всех, что целиком разделяет ваши взгляды, а зять, Сандерленд, с таким же усердием убеждает нас, что он самый настоящий виг. Леди Мальборо ближайшая подруга королевы, а ее сестра всецело на стороне якобитов.
Мальборо холодно улыбнулся Харли. Этого человека прозвали Робин Хитрец, и никто не мог наверняка знать его планов; но он прекрасно понимал, что в нем они испытывали необходимость.
— Умные люди иногда бывают вынуждены переходить из одного лагеря в другой.
— Как всегда, полностью с вами согласен, — ответил, поклонясь, Харли.
— В таком случае, — сказал Мальборо, — буду рад, если вы приедете к нам в Сент-Олбанс. Моя жена очень хочет познакомиться с вами.
По пути из Сент-Олбанса в Лондон Роберт Харли поздравлял себя. Триумвират: Мальборо, Годолфин, Харли. После знакомства с Сарой Черчилл он понял, что состоять в союзе с Мальборо есть смысл. Если раньше он сомневался в том, что эта женщина вертит королевой, как вздумается, то после встречи с ней все сомнения отпали. Какой пыл, какая безудержность! Граф если и не боится ее, то подчиняется ей. Красавица и сущая фурия.
Эта женщина заинтересовала Робина Хитреца. Он решил, что с Мальборо ему по пути… на какое-то время.
Харли умел говорить комплименты и убедил надменную, тщеславную графиню, что восхищается ею ничуть не меньше, чем ей хотелось бы.
Мальборо тоже были довольны встречей. Решили, что Харли попался в их сеть. Они нуждались в нем. В парламенте он представлял собой силу. Являлся избранным спикером, так как никто на свете не знал лучше него парламентских процедур. Разумеется, они добивались его поддержки. Если граф будет воевать за границей, а Годолфин и Харли заправлять делами в Англии, Мальборо станут непобедимы.
В Сент-Олбансе Харли предложили стать министром вместо Ноттингема. Это было бы прекрасное назначение. Мальборо решили, что Ноттинген должен уйти, тогда Харли наверняка займет его место. Однако они считали, что в этом союзе Харли вполне удовольствуется третьей ролью. Им и в голову не приходило, что он уже просчитывает: «Кто такой Мальборо? Солдат, чья энергичная супруга ухитрилась каким-то образом подчинить себе королеву. Кто такой Годолфин? Робкий человек, легко теряющий мужество, очевидно, испытывающий благоговейный страх перед леди Мальборо. Судя по всему, миссис Сара управляет ими обоими. Но Робертом Харли управлять она не будет».
Он вышел из дома и пошел по лондонским улицам, не привлекая к себе внимания. Возможно, ему хотелось быть на виду, поскольку он не был красавцем. Ораторский талант Харли портило заикание, и преодолеть полностью этот недостаток ему не удалось. Казалось, что он вечно колеблется, голос его был холодным, грубым, манеры — церемонными. А он умел быть красноречивым и одерживать верх в спорах. Харли развил эти способности в противовес своим изъянам. Так же как тщеславие его разрослось словно наперекор некрасивости. Главной чертой его являлась зависть. Чужой успех бесил Харли. В настоящее время он готов был использовать дружбу с Мальборо и Годолфином; но не собирался смотреть, сложа руки, как власть и слава, обходя его, достаются им.
Харли понимал, что со временем добьется и того, и другого. А пока что имело смысл войти в доверие к Мальборо. Он не видел здесь больших трудностей. Ясно, что главную роль у них играет Сара. И он станет льстить ей, делать вид, будто покоряется ее воле. Поскольку Сара больше всего хочет управлять всеми, ей это понравится. Ему нетрудно будет идти нога в ногу с миссис Сарой… какое-то время.
Она заинтриговала его. Интересно будет вступить с ней в борьбу! Какое занятное положение! Но, конечно же, придется искусно вести тайную игру… пока не настанет время нанести роковой удар.
Харли ликовал. Жизнь становилась захватывающей.
Он зашел в кофейню и едва успел сесть, к нему приблизился молодой человек.
— А, Генри, — сказал Харли. — Присаживайся.
