— Я выполняю твои правила.
— И нарушаешь свои… — шепнула, облизывая припухшие от поцелуя губы.
Он вернулся в исходное положение, поправляя пиджак.
— Ты была права, когда сказала, что иногда правила приятно нарушать.
Целует меня… зачем? Стратегический план игры? Или же…
Мы въехали во двор, и я сразу же заметила спешащую Лизу, заматывающую по дороге шарф. Она заметила меня, и беспокойно помахала рукой.
— Что-то случилось. — сказала, поворачиваясь к Иштару.
— Непременно. — ответил недовольно.
Из машины он вышел со мной. К нам подлетела Лиза, порывисто обняла меня.
— Привет. — кивнула мужчине, он повторил за ней. — Макс позвонил. Это настоящий дурдом!
— Объясни же нормально.
— Вчера, почти сразу после тебя ушёл и Игорь, сказал домой. — на лице Лизы выражалась озадаченность и тревога. — Домой так и не пришёл. Утром позвонили Максу. Из больницы.
— Что с ним? — я закрыла глаза, постаралась набрать побольше свежего воздуха в лёгкие.
— В физическом плане всё норм, а вот в психологическом… предположительно шизофрения. Он в психиатрической больнице.
Я оглянулась на Иштара, его лицо выглядело довольно скучающим и отстранённым. Он будто и не слышал нас.
— Люди вызвали скорую вчера вечером, он носился по ленинградской площади, в шортах и белой борцовке.
— Да ладно…? — вымолвила что могла.
— С какой-то иконкой и свечой. Утверждал, что тёмные силы преследуют его, и постоянно повторял, что за ним охотится огромный ворон. — она вздохнула, помотала головой. — Интернет разрывается от комментариев. Администрация контакта блокирует видео, но их выкладывают заново.
— Придурки. — разозлилась я. — Лучше бы себя снимали и выкладывали.
— Я иду к Максу, попробуем связаться с его мамой. Доедем до больницы. Нужно отвезти его документы. А то он у них числится как не опознанный.
— Хорошо… я не могу поверить… — и всё равно, осознанность приходила постепенно, хоть я и знала исход.
— Никто не может поверить… — обняла меня, шепнула на ухо. — Не переживай, я к вечеру вернусь.
— Да… конечно.
Лиза почти бегом скрылась за домом. Я повернулась к Иштару. Слов не было. Я просто молчала.
— В понедельник, можешь съездить, проведать друга. — нехотя произнёс он.
— Нас разве пустят?
— Конечно, нет. Клавдия договорится, тогда пройдёте.
— Спасибо. — я подошла, уткнулась носом в его плечо. Он слабо приобнял меня.
Что есть любовь…? Прекрасное возвышенное чувство? Или же проклятье? От чего её сравнивают с убийцей? Кто-то будет утверждать, что её и вовсе не существует, а кто-то с пеной у рта будет доказывать обратное. И, наверное, оба окажутся не правы. Ведь, что первый, что второй, не имеет никакого отношения к ней. Дело в том, что нет смысла доказывать или что-либо утверждать. Она никогда не предупредит о своём приходе. Возможно, она будет наблюдать за вами из-за угла, тихо посмеиваясь, ожидая своего выхода. Прекрасная и одновременно опасная дочь судьбы.
Глава 16
— Почему так долго?
Мы сидели в приёмном отделение.
— Клавдия пытается договориться. — в сотый раз объясняла подруге.
— А она пораньше приехать не могла?
— Лиза! Она вообще не обязана нам помогать.
Лиза хмыкнула, и пошла разглядывать информационные стенды.
— Ты как? — я обратилась к Максу, безучастно сидевшему рядом.
— Не знаю…
— Всё будет хорошо.
Нам пришлось отпрашиваться с работы раньше положенного. Лояльное руководство, конечно, вошли в нашу ситуацию. Клавдию мы прождали и правда долго, она опоздала почти на полтора часа. А Лиза не отличалась особой выдержкой и терпеливостью. Спустя долгих десять минут, дверь кабинета, за которой до этого скрылась Клавдия, открылась, показался мужчина в белом халате и очках, вслед за ним выпорхнула Клавдия. На руке висел тёмный полушубок. Мужчина не сводил с неё глаз. Ещё бы! Сапоги на высоком каблуке, красное короткое платье, с глубоким вырезом декольте, и идеально дополняющая образ шляпка. Это же надо, так заинтересовать мужчину, что он не разу не перевёл свои глаза с её. Он что-то увлечённо рассказывал и жестикулировал руками. Клавдия мило улыбалась. Они приближались к нам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Знакомьтесь, лечащий врач моего сумасшедшего братика. — она положила руку ему на плечо. — Константин Игнатьевич. Его друзья безумно печалятся, именно о них я вам говорила.
— Здравствуйте. — он окинул нас взглядом, поправляя очки.
Мы поздоровались.
— Спасибо вам, Константин Игнатьевич. — Клавдия протянула ему руку. — Знали бы вы, как мы расстроены, это настоящее горе для нашей семьи.
Я недоверчиво взглянула на Клавдию.
— А как же вы? Не зайдёте проведать? — замешкался мужчина.
— Я бы с радостью, — сделала страдальческое лицо. — Но я так тороплюсь. И не уверенна, что смогу видеть его в таком состоянии.
Он что верит ей? Или силы её чар затмили разум.
— Я уверена, что ребята мне всё расскажут. — посмотрела на нас.
— Да, мы расскажем. — кивнула я.
— Чудненько. — вся наигранность пропала, голос стал прежним, холодным. Она развернулась, двинулась в сторону выхода, цокая каблуками.
Врач как загипнотизированный смотрел ей в спину. Даже Макс обернулся, но Лиза ударила его по плечу.
— Ты ахринел?! — прошипела она.
— Да что? Я просто посмотрел. Она странная, тебе не показалось?
Лиза покачала головой, недовольно сверля его глазами.
— Константин Игнатьевич? — попыталась привлечь его внимание. — Константин Игнатьевич? — повторила громче.
— Да-да. — нехотя отвёл взгляд от дверей. — А вы простите?
— Я Ева, Лиза и Максим.
— Пойдёмте, нам нужно на третий этаж. — он развернулся и двинулся вперёд. — В пятницу его привезли в достаточно буйном состоянии. На самом деле, за мою пятнадцатилетнею практику, такой первый случай.
— Всё так плохо? — спросила Лиза.
— Нет… в тот же вечер мы определили, что у пациента параноидальная шизофрения. Часто встречаемая. Галлюцинации и бред. Но в субботу, он повёл себя весьма странно. Больной утверждает, что ничего не помнит.
— Такое возможно? — уточнил Макс.
Врач тяжело вздохнул.
— Он ведёт себя спокойно. Это не характерно для ранее поставленного диагноза. Шизофрения не температура, которую можно сбить за один вечер. Это серьёзное психическое заболевание. В субботу утром, мы сообщили ему, что на календаре двадцать четвёртое февраля. Он удивился, не поверил.
— Он сказал, что он помнит?
— Я попросил рассказать больного о минувшем вечере. Как оказалось, он находиться в прошлом. Сказал, что вечером с другом приехал в бар. Там были подруги. — он снова поправил очки, посмотрел на нас. — Лиза и Ева.
Мы переглянулись.
— Полтора месяца жизни он не может вспомнить. — доктор остановился около палаты. — Если ему поможет встреча с друзьями, я буду рад, но заходить можно только по одному. Однако, должен предупредить. Он не разговаривает с субботы. Ни с кем.
— Со мной должен поговорить. — заверил Максим. — Если никто не против, я зайду первый.
— Да, конечно. — Лиза погладила его по плечу.
— Вы можете присесть на диван, я проверю несколько пациентов и вернусь. — доктор оставил нас двоих.
Мы молча дожидались Макса. Мимо нас то и дело мелькали белые халаты врачей, проходили санитары и, иногда пациенты. Макс пробыл в палате около двадцати минут. Затем вышел, мрачный, поникший. Лиза тут же встала.
— Ну что?
Он помотал головой.
— Молчит. Даже не посмотрел на меня.
— Ев, я пойду? — подруга посмотрела на меня.
— Да. Я после.
Лиза вышла уже через пять минут, со слезами на глазах.
— Я не могу на него смотреть. — закрыла руками лицо. — За что с ним так?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я молча открыла дверь и зашла в палату. Игорь сидел на койке, руки сцеплены в замок, голова опущена. Я подошла ближе, дотронувшись до изножья кровати.
— Привет. — начала тихо. — Как ты?
