но вскоре заявил о себе интеллект его отца, и он изо всех сил старался дополнить образование в гимназии, которое преждевременно было прервано его желанием свободы, обучением в вечерней школе и на политехнических курсах.
Наконец, он стал помощником старика, державшего магазин подержанных вещей; но это был не антикварный магазин с вдохновляющими вещицами и даже не магазин вроде старых книжных лавок, куда искатели заглядывали в поисках редких томов, но был тем, что эвфемистически называют «лавками подержанных судовых принадлежностей», хотя подобные заведения зачастую не имеют никакого отношения к морю; их титул просто сообщает избранным, что здесь скорее царствует мораль торговцев цветным ломом, нежели честность старьевщиков, и что, в сущности, здесь будут рады всему, что может иметь хоть какую-то рыночную стоимость, пусть даже в воображении.
Однажды в этой грешной пыльной обители появился любопытный товар. Это была белая, или даже скорее цвета изабеллы[5], запыленная простыня площадью около трех квадратных ярдов, на которой с помощью доброго количества маркировочных чернил был нарисован круг четырех футов в диаметре; внутренняя часть круга, если не считать грязных пятен, была
пуста, но вокруг него располагалось весьма странное сочетание иероглифов и грубых изображений существ и предметов. Владелец магазина принял эту вещицу по ее номинальной стоимости; пыльная простыня была для него просто пыльной простыней и могла использоваться лишь для того, чтобы накрывать ей запасы товара, пока ими не заинтересуются покупатели, и поэтому Лукасу было велено просить за нее не больше, чем семь фунтов и шесть шиллингов из-за ее грязных пятен, но и не меньше, чем пол кроны из-за ее огромного размера.
Но пытливый ум парня, однако, было не так легко удовлетворить; всякий раз, когда он разворачивал ее на ночь, он ломал голову над этими иероглифами, и каждое утро, сворачивая ее, вновь думал о них. Потом, в один из дней, когда торговля не ладилась, он пролистал некоторые из книг, которые имелись в лавке (старый торговец часто посещал распродажи домашней утвари и скупал все, что было достаточно дешевым, независимо от природы этих вещей), и в одной из них нашел ключ к разгадке тайны в виде грубой деревянной гравюры, с которой, очевидно, было скопировано изображение на пыльной простыне. В диком возбуждении он проглотил текст и узнал, что таинственная простыня была напольным покрывалом, которая использовалась магом, когда тот хотел призвать определенные элементальные силы; оператор стоял в центре магического круга и защищенный символами, которые его окружали, взывал к существам иного порядка, чтобы они заняли каждый свое место на сигиллах, изображенных по углам ткани.
Когда пришло время закрытия, молодой ассистент запер дверь изнутри, а не снаружи, и, расстелив магическое покрывало на том клочке пола, который смог расчистить от товара, занял свое место в центре круга и вслух, перед тенями, прочитал магическую формулу, которая, как утверждалось в книге, использовалась в таких случаях. Затем он стал ждать.
Абсолютно ничего не произошло, и он, испытывая отвращение ко всему происходящему, в том числе и к себе самому, выключил газ и пошел домой, и там сразу же лег в кровать. Однако стоило ему задремать, как он тут же проснулся от ощущения, что в комнате кто -то есть; он попытался протянуть руку и зажечь свет, но обнаружил, что не может пошевелиться. Он ощутил дыхание на своем лице, почувствовал что-то тяжелое на своей груди. Нечто коснулось его горла, а он все еще не мог двигаться. Затем, огромным усилием воли, он смог сесть, но обнаружил, что в комнате никого не было, ровно также, как и в магазине.
Будучи парнем с крепкими нервами, он вскоре успокоился и заснул, и больше никогда бы не вспомнил о своем кошмаре, если бы не то, что случилось утром, когда он неохотно ступил на потертую клеенку, устилавшую его маленькую каморку, и обнаружил, что весь пол был покрыт скользкими следами, как если бы по нему проползла целая армия слизней. Мерзкие следы шли от окна к кровати и обратно, и когда он огляделся, то обнаружил, что и оконная рама тоже была покрыта этой дрянью; существо, оставившее след, очевидно, вошло через шестидюймовую щель, оставленную сверху для проветривания.
В течение многих последующих ночей парень спал с закрытым окном, но внушительная коллекция книг, приехавших вместе с напольным покрывалом из дома кого-то, кто изучал оккультные искусства, так распалила его воображение, что он не мог думать ни о чем другом; вся его душа собралась в однонаправленном желании узнать тайну мистерии, ключ к которой он получил. Чего именно искали люди при помощи столь загадочных способов? Как они это искали, и кем были сами эти искатели?
Его желания, поддерживаемые единодушной волей, принесли свои плоды. Однажды вечером, когда он разворачивал пыльное покрывало над самым драгоценным хламом, он увидел лицо, уставившееся на него через стекло, и через минуту или две его обладатель возник в дверном
проеме, и грубый и волосатый человек поинтересовался стоимостью пыльной вещицы. Лукас назвал цену в шесть фунтов и семь шиллингов, как ему и было велено, и незнакомец без возражений положил на прилавок три полукроны. Затем он странно посмотрел на парня.
– Ты что-нибудь знаешь об этих вещах? – осведомился он.
Лукас, как и большинство людей во враждебной обстановке, был чрезвычайно сдержан, но что-то в незнакомце одновременно притягивало и отталкивало его, и прежде, чем он осознал, что делает, он начал рассказывать ему историю о своей инвокации и появившихся после этого слизневых следах. Незнакомец заплясал от радости и почти без своего согласия, Лукас вместе с книгой и покрывалом переместился в жилище незнакомца; там, прижавшись друг к другу внутри защитного круга, они с незнакомцем хором прочитали текст инвокации. Насколько Лукас мог судить, ничего особенного не произошло, но незнакомец, ужасающе сощурив глаза, объявил, что вызванные Силы, как положено, появились на обозначенных местах, и тогда он начал читать сложное заклинание, размахивая руками, потому как, похоже, одно дело было вызвать эти силы, и совсем другое – избавиться от них. Однако после нескольких минут монотонного чтения и размахиваний, незнакомец, наконец, сказал, что комната очищена от Присутствия, и они уселись ужинать сосисками, поданными домовладелицей, которая была настолько жирной, что казалось, будто она поджарила на ужин себя саму.
Это был лишь один из многих ужинов. Лукас так никогда и не преодолел отвращения к этому человеку, но его учение завораживало его, и он ночь за ночью возвращался сюда, чтобы послушать его извечные рассказы о Парацельсе, Роджере Бэконе, Роберте Фладде
