Читаем без скачивания Третий секрет - Стив Берри

Испуг.

Он заглянул в футляр. Оба конверта с третьим Фатимским откровением были на месте. Сверху лежал конверт, содержимое которого так потрясло Папу.

Открыв его, он отложил в сторону португальский подлинник и пробежал глазами итальянский перевод.

Чтобы все понять, потребовалось одно мгновение. Он понял, что надо сделать. Может быть, для этого Павел и послал его сюда? Вдруг он знал, что Валендреа прочтет текст и совершит то, чего не мог совершить сам Папа?

Он спрятал под сутану итальянский перевод, а вслед за ним и подлинник письма сестры Люсии. Потом он открыл второй конверт и прочел его содержимое.

Ничего существенного.

Он снова аккуратно сложил оставшиеся две страницы и, убрав их в футляр, запечатал его.

Валендреа запер двери своих апартаментов. Затем он вернулся в спальню и вынул из бюро небольшую бронзовую шкатулку. Это был подарок его отца на семнадцатилетие. С тех пор он хранил в ней все самое ценное: фотографии родителей, акты о праве на собственность, сертификаты на акции, свой первый молитвенник и четки, подаренные ему Иоанном Павлом II.

Валендреа достал из-под сутаны висевший на шее ключ, открыл шкатулку и пересмотрел все хранившиеся там документы. Два сложенных листка бумаги, похищенные им из хранилища в далеком 1978 году, лежали на месте. Один на португальском, другой на итальянском. Вторая половина Фатимского откровения. Он взял оба листа.

Он не находил в себе сил снова прочесть написанное. Хватило и одного раза. Пройдя в уборную и встав над унитазом, он разорвал оба листка на мелкие кусочки и разжал ладони.

Потом спустил воду.

Все.

Наконец-то.

Оставалось вернуться в хранилище и уничтожить последнюю рукопись Тибора. Но с этим придется подождать до смерти Климента. Кроме того, нужно поговорить с отцом Амбрози. Валендреа пытался дозвониться ему час назад, но безуспешно. Он взял с туалетной полочки телефонную трубку и снова набрал номер.

Амбрози ответил.

— Что случилось? — спросил Валендреа своего помощника.

— Вчера я разговаривал с нашей красоткой. Пока толку мало. Может, сегодня она нам больше расскажет.

— Бросьте. Наш первоначальный план уже неактуален. Сейчас мне нужно другое.

Приходилось осторожно подбирать слова, поскольку мобильная связь не гарантирует конфиденциальности.

— Слушайте, — начал он.

Глава XXIV

Бухарест

11 ноября, суббота

6.45

Мишнер оделся и быстро уложил в сумку туалетные принадлежности. Ему хотелось вернуться в Златну и остаться с приютскими детьми. Зима не за горами, а отец Тибор говорил, сколько усилий им приходится прикладывать, чтобы обеспечить работу котельных. Прошлой зимой у них на два месяца замерзли трубы, и приходилось топить самодельные печи хворостом, который удавалось собрать в лесу. Старик надеялся, что этой зимой все обойдется, потому что все лето волонтеры из благотворительных организаций ремонтировали ветхое оборудование.

Тибор говорил, что его самое сокровенное желание — чтобы за эти три месяца никто из детей не умер. В прошлом году умерло трое, похоронили их на кладбище сразу за стеной приюта. Мишнер не мог понять, для чего им посылаются такие страдания. Ему самому повезло. Все-таки эти центры деторождения в Ирландии подыскивали для детей новые семьи, хоть и ужасно представлять, что матери навсегда лишались детей. Он часто пытался представить себе ватиканского чиновника, выдумавшего такие нелепые правила, совершенно не считаясь с болью женщин.

Католическая церковь — это по сути бездушная политическая машина. Две тысячи лет ее шестерни непрерывно вращаются, несмотря ни на протестантскую реформацию, ни на расцвет всевозможных сект, грозящих разорвать ее на части, ни на мародерство наполеоновских армий. Так почему же эта церковь боится слов простой деревенской девочки из Фатимы? Что в них?

А церковь боялась.

Он закинул сумку на плечо и спустился в номер Катерины. Они договорились вместе позавтракать до его отъезда в аэропорт. Но в дверях он увидел записку.

«Колин!

Нам лучше не встречаться сегодня. Давай расстанемся, сохранив вчерашние чувства. Мы старые друзья, и наша встреча была приятна. Желаю успеха в Риме. Ты его достоин.

Ему почему-то стало легче. Он не знал, что сказать ей на прощание. В Риме их отношения не могли продолжаться. Малейший повод заподозрить его в нарушении строгих моральных норм погубил бы его карьеру. Хорошо, что они расстались так — по-дружески. Возможно, со временем они бы окончательно помирились. По крайней мере, он надеялся на это.

Он разорвал записку и, спустившись в холл, выбросил обрывки в урну. Странно, что пришлось это делать. Но нельзя было оставлять даже обрывков ее письма. Ничего не должно связывать их. Все нужно выжечь каленым железом.

Почему?

Все ясно. Протокол и репутация.

Но никто не знал, что и то и другое начинали значить для него все меньше.

Глава XXV

Ватикан

11 ноября, суббота

12.20

Мишнер открыл дверь своих апартаментов на четвертом этаже Апостольского дворца. Издавна папские секретари жили рядом с папами. Три года назад, переезжая сюда, он наивно полагал, что им будет руководить дух его предшественников. Скоро он понял, что никакого духа предшественников не существует и полагаться можно только на свои силы.

В аэропорту он не стал вызывать служебную машину, а взял такси, Климент просил сохранить его поездку в тайне. На территорию Ватикана он вошел через площадь Святого Петра в обычной одежде, джинсах и свитере, неотличимый от тысяч туристов.

В субботу в Курии малолюдно. Почти все отделы, за исключением Государственного департамента, закрыты. Мишнер добрался до своего кабинета и тогда узнал, что Климент улетел в Кастель-Гандольфо. Вернется не раньше понедельника.

Эта усадьба в восемнадцати милях к югу от Рима служит местом отдыха пап уже четыреста лет. В наши дни понтифики часто уезжали туда на выходные, чтобы отдохнуть от несносной римской жары, обычно добираясь туда и обратно на вертолете.

Мишнер знал, что Климент любит эту усадьбу, но его беспокоило, что еще накануне Папа не собирался туда. Все, что смог объяснить один из его помощников, — это что Папа неожиданно решил отдохнуть пару дней за городом, для этого пришлось изменить всю программу. В пресс-службу поступило несколько запросов о здоровье понтифика. Так бывает всегда при изменении графика, и секретари немедленно дали шаблонный ответ:

«Святой Отец пребывает в добром здравии, и мы желаем ему долгих лет жизни».

Мишнер продолжал волноваться и позвонил помощнику, сопровождающему Климента.

— Чем он занимается? — спросил Мишнер.

— Любуется озером и гуляет по саду.

В трубке что-то щелкало и трещало.

— Он не спрашивал обо мне?

— Нет.

— Скажите ему, что я вернулся.

Через час в кабинете Мишнера зазвонил телефон.

— Святой Отец желает вас видеть. Он сказал, что прокатиться по сельской местности всегда приятно. Вы поняли?

Мишнер улыбнулся и посмотрел на часы. Двадцать минут четвертого.

— Скажите, что я буду к вечеру.

Видимо, Климент не хотел, чтобы Мишнер летел на вертолете, хотя швейцарские гвардейцы предпочитали передвигаться по воздуху. Он позвонил в гараж и попросил подготовить ему машину без опознавательных знаков Ватикана.

Глава XXVI

Кастель-Гандольфо, Италия

11 ноября, суббота

20.35

Мишнер ехал на юго-восток мимо оливковых садов, разбросанных по склонам Альбанских холмов. Папская резиденция в Кастель-Гандольфо состояла из виллы Барбернини, виллы Сайбо и огромного сада на берегу озера Альбано. В этом тихом месте можно отдохнуть от бесконечного римского шума — островок уединения среди непрерывной суеты церковных дел.

Климент ждал на открытой террасе. Мишнер снова предстал перед ним в роли папского секретаря — черная сутана с белым воротником, затянутая фиолетовым поясом. Сидя в деревянном шезлонге, Папа любовался оранжереей. Осеннее солнце бросало лучи на высокие стеклянные панели — внешнюю стену сада. В теплом воздухе пахло цветами.

— Колин, принеси стул.

Папа был рад увидеть его.

Мишнер повиновался.

— Вы хорошо выглядите.

Климент усмехнулся:

— Значит, раньше я выглядел плохо?

— Вы знаете, о чем я.

— Я прекрасно себя чувствую. И кстати, сегодня я превосходно позавтракал и пообедал. А теперь расскажи мне о Румынии. Буквально все.

Мишнер рассказал о поездке, умолчав только о встрече с Катериной. Потом он передал Клименту конверт, и Папа прочел письмо отца Тибора.