Для того чтобы выяснить причину выхода из строя космического аппарата, была создана комиссия. К сожалению, расследование было обречено на провал с самого начала по одной простой причине: отсутствовала техническая телеметрия, необходимая для анализа. В качестве еще одного неординарного шага, НАСА, по непонятным причинам, отдало приказ отключить основной поток данных перед совершением основных маневров для выхода на орбиту. В результате пропали данные последних наносекунд существования космического аппарата (если он в самом деле был потерян). Это существенно, поскольку, даже если бы произошел химический взрыв горючего, он, разумеется, шел бы намного медленнее скорости радиосигнала и процесс разрушения аппарата был бы записан. Эту запись можно было бы использовать для подробной реконструкции последних моментов и квалифицированного определения того, что произошло (если что- то произошло, разумеется). Вместо этого, из- за того что НАСА нарушило первое правило космических полетов — никогда не отключать радио, удовлетворительного ответа на вопрос о причине потери зонда так никогда и не было найдено. Невзирая ни на что, Хогленд и другие решили все равно провести пресс–конференцию во вторник, поскольку все еще имелся шанс, что связь будет восстановлена. Он также смог организовать демонстрацию против потенциального цензурирования Сидонии НАСА. Вместе со своим давним другом, коллегой по Западному побережью и сторонником независимого исследования Марса Дэвидом Лэверти, он смог собрать достаточно много людей прямо напротив Центра управления «Марс Обсервер» — в трех тысячах миль от Вашингтона, у Лаборатории реактивного движения. Местное и национальное телевидение показывали «народ», скандировавший лозунги против планировавшейся НАСА секретности в вопросе Сидонии, и, впервые в истории НАСА, лидирующий канал Си–эн–эн (и другие) вели освещение темы «история пропавшего «Марс Обсервера» в течение всего остального дня. Тем временем на Восточном побережье пресс- конференцию в Пресс–клубе также встретил хороший прием (если учитывать скептическое настроение присутствующих журналистов), за которым последовали различные сюжеты — в том числе разговор в студии с Робином МакНейлом в престижной программе PBS «Час новостей МакНейла», а также, через несколько дней, с Лари Кингом в программе Си–эн–эн «Лари Кинг Лайв». Однако в итоге это ничего не изменило, поскольку «Марс Обсервер» оставался «исчезнувшим».
У этой истории есть интересное послесловие.
Через несколько дней после возвращения из Вашингтона и брифинга в Пресс–клубе Хогленд обнаружил несколько сообщений на автоответчике. Четыре из них были особенно интригующими — от четырех разных людей, называвших себя «сотрудниками JPL». У всех было примерно одно сообщение: «Марс Об- сервер» по–прежнему «жив», однако «закрыт» из- за заговора в JPL». Анонимные голоса сообщали, что Хогленд и МакДэниэл «слишком надавили на JPL», и они (НАСА) не могли показать «вживую» правду о Сидонии, не имея возможности сначала проверить, что же это будет. По их словам, планировалось внезапно «найти» «Марс Обсервер» через несколько месяцев и вновь публично ввести его в эксплуатацию. Однако имелось одно условие: если подтвердятся предположения Хогленда и независимых исследователей, то: «вы больше никогда не услышите о «Марс Обсервере».
Хогленд так и не смог установить их личности, однако каждый из этих людей, вероятно, не знал о других, все имели технические знания и внутреннюю информацию о системе JPL и вполне могли быть теми, кем представлялись. Позднее выяснилось, что часть этой информации весьма интересна: один из этих людей заявлял, что, поскольку сеть станций связи, слежения и управления в дальнем Космосе использовалась для наблюдения за «Марс Обсервером», JPL не могла рисковать, принимая на Земле данные с «потерянного» космического аппарата при помощи антенн сети. Источник утверждал, что «они» будут использовать «альтернативные методы» для получения данных, не работая с сетью.
Несколько месяцев спустя другой анонимный источник сообщил Хогленду, что космический телескоп «Хаббл» использовался «для фотографирования НЛО» при помощи светоконцентрирующего устройства, называвшегося «высокоскоростной фотометр», и что приближающаяся миссия «по ремонту телескопа Хаббл» должна была секретно доставить груз с видеопленками происходившего. Еще один звонивший через несколько дней рассказал еще более удивительную историю о том, что Хаббл в будущем «Новом мировом порядке» будет использоваться как лазерный индикатор в облаках «для подделки Второго пришествия!». Хогленд мало верил в подлинность таких сообщений, однако они заставили его задуматься. Если предполагаемые источники из JPL были правы, как «Марс Обсервер» может скрытно присылать изображения Сидонии на Землю, не будучи обнаруженным? Если пользоваться DSN было «слишком рискованно», могли ли на самом деле использоваться иные средства передачи данных? После небольшого расследования он выяснил, что на космическом аппарате был второй инструмент — лазерный альтиметр, являвшийся предшественником прибора MOLA, установленного на аппарате «Марс Глобал Сервейор». Несомненно, этот мощный лазер можно было использовать для отправления потока информации очень узким инфракрасным лучом на Землю, буквально через миллионы миль, где один специальный прибор мог секретно его обнаружить и передать для надлежащей «аудитории» на Земле: это высокоскоростной фотометр «Хаббла».
Доказательств того, что это было сделано, Хогленд не получил, однако возник еще один интересный момент. Месяц спустя, когда для встречи с «Хабблом» и ремонта его поврежденной оптики был отправлен STS-61, по возвращении на Землю экипаж привез в Хьюстон только один блок оборудования — странным образом внезапно ставший «устаревшим» высокоскоростной фотометр.
Все это может показаться похожим на шпионский роман, однако факты показывают, что с миссией «Марс Обсервер» с самого начала происходило что- то подозрительное. Начиная с необъяснимого предстартового «саботажа» и загадочной потери сигнала почти на час (когда на космический аппарат мог быть дополнительно загружен набор указаний без ведома обычной команды запуска космического аппарата или диспетчеров полета) и вплоть до непродуманного «принудительного» отключения, повлекшего потерю космического аппарата (утаивавшуюся главой проекта до последней минуты, когда он проигрывал важные дебаты с Хоглендом), — в этой миссии, кажется, все шло не так.
Реальность же такова, что рассматриваемый вопрос, является ли то, что мы видим на Марсе, остатками древней внеземной цивилизации на поверхности Марса, — это самый главный вопрос за все два миллиона лет истории человеческой расы. Мысль о том, что НАСА или его работники в Пентагоне могли обеспокоиться и затеять две миссии только для того, чтобы иметь возможность тайно «первыми прикоснуться» к истине о Сидонии, кажется нелепой только если брать ее вне контекста. В контексте же, о котором идет речь, это не только правдоподобно, но, скорее всего, самое вероятное.
В конечном счете неудачи с «Марс Обсервером» было достаточно, чтобы Хогленд убедился, что «честная, но глупая» модель поведения НАСА больше не может восприниматься как реальная. Он оставил все мысли о том, что есть незаконспирированное объяснение непостоянного и неэтичного поведения агентства, и взялся за вопрос о тайнах и уловках в Сидонии.
Однако ему пришлось в определенном смысле поплатиться за это. За простое публичное признание того вывода, который сделал бы любой логично мыслящий человек, он навсегда был изгнан из сообщества независимых исследователей Марса, в создании которого он сыграл такую важную роль. Решение действовать одному, вопреки противодействию всех своих бывших коллег, поставило его перед одним главным вопросом — почему они сделали это? Что такого важного, такого опасного было в Сидонии, чтобы НАСА пошло на такой чрезмерный политический риск?
Поиск ответа на этот вопрос занял большую часть следующего десятилетия.
Отчет «Брукингса»
«Я уверен, вы осознаете, что в данной ситуации существует весьма серьезная вероятность культурного шока и дезориентации общества, если факты внезапно и преждевременно будут обнародованы без соответствующей подготовки и создания необходимых условий. В любом случае, это мнение Совета… Должно быть достаточно времени для подробного изучения ситуации до того, как любые знания будут официально открыты общественности. И, кстати… как некоторые из вас знают, Совет потребовал взять подписку о неразглашении с каждого, кто имеет отношение к этим событиям…» — Д–р Хейвуд Флойд, «2001: Космическая Одиссея».
В середине 1993 г. профессор Стэнли В. МакДэниэл разыскивал дополнительные материалы для своего продолжающегося изучения новой политики НАСА в области воспроизведения изображений и обработки данных, окружающих программу «Марс Обсервер». Как мы уже могли убедиться, отчет Мак- Дэниэла сыграл ключевую роль в давлении на НАСА, вынуждая агентство отказаться от того, что основной исследователь обладает всеми правами на данные будущих космических исследований. На заключительной стадии своего изучения МакДэниэл попросил Ричарда Хогленда помочь ему достать некоторые труднодоступные исторические документы НАСА и научные документы, относящиеся к проектам по поиску внеземного разума (SETI). Хогленд поведал МакДэниэлу слухи о существовании официального отчета НАСА — предположительно сделанного по заказу космического агентства в первые годы его существования и в будущем подлежащего цензуре, если свидетельства внеземного разума когда- нибудь обнаружат.
