втроем.
— Наивная моя, пошли уже… — тяну наконец ее в свою комнату.
— Куда ты меня привел?
— А ты к ним собиралсь присоединится? — сердце готово выпрыгнуть из груди! Что блядть она творит?! — спать со мной тут будешь, — тычу пальцем на кровать.
— Ты невозможный грубиян! И спать с тобой я не буду!
— А я спрашивать не буду! Алёна, ты к ним хочешь вернутся? — я надвигаясь на нее, на ходу раздеваясь, она от меня, пока не упирается в непонятный шкаф. Ставлю руки на шкаф, она оказывается в кольце из моих рук. Облизываю ее сочные губы, — спать с ними будешь в одной комнате? кровати? Где спать будешь?
— Я не буду с ними спать..-она мелко дрожит, уворачивается, когда хочу поцеловать ее губы, — и с тобой тоже.
— А где будешь?
— Не знаюю, — впиваюсь в ее губы, безумно хочу ее, — отпустите.
— Не могу. хочу тебя опять трахать, много раз. пиздец Алена, не знаю что ты со мной делаешь, но спать мы с тобой сегодня не будем.
— Извращенец! Пустите, — вырывается из моего кольца, — я домой поеду! Вызову такси.
— Я же тебя не отпущу, ты устала и болеешь, — подхожу к ней, расстегивая ремень брюк, спускаю их, снимаю, стою в одних боксерах, Ална на автомате закрывает глаза, чтобы не смотреть на бугор в моем паху. А члену похер, что его не хотят, он хочет и все тут. Вот как мне быть, сука?!
— Я болею, я устала, у меня болит все тело и там еще болит, очень..- она говорит с закрытыми глазами, — я соглашусь остаться тут, если вы обещаете не трогать меня.
— Я не могу, черт! — она отходит от меня, и по по виду ее бледного лица, я понимаю, что она действительно устала и что ей больно, даже ходить. А я как тот долбоеб, делал вид, что не замечаю, как ей шагать тяжело было, пока поднимались сюда. Только вот как объяснить это озверевшему члену? — обещаю.
— Я..мне нужно вернутся в свою комнату..
— Что?? — я кричу и не контролирую себя, зверею на ходу, она точно хочет меня довести?! — ты с ума сошла? Зачем туда, где разврат?
— У меня там вещи! Я хочу принять душ. смыть с себя…
— Блядь, прости. Я просто..-нервно теребилю волосы, — я думал..
— И ты не имеешь никакого права орать на меня! Если я даже захочу там спать!
— Ты что несешь? Хочешь втроем? — стискиваю ее к стенке, — мне говоришь болит там, а сам к ним хочешь?
— Дурак! — сильно бьет по груди, — ты у меня был первый! Первый! О каком сексе втроем ты говоришь?
— Прости. Говорю же одичал, как тебя поимел.
— Поимел? — она громко сглатывает и я понимаю, что несу чушь, от ревности рвет на части. Сам не понимаю своего поведения.
— Ну я же тебя поимел?! Если бы ты скакала на моем члене, то поимела бы ты меня, а так… — дурак, она права, я идиот, не соображаю, что несу, но и меня несет дальше, — ты не опытная?! — несу совсем не то, что думаю, но уже вырвалось, через секунду горит щека, от ее удара.
— Немедленно отойди от меня! Никогда, не смей прикасаться.
— Прости, я не то имел ввиду..
— Ты уже сказал… мне все равно. Я не обиделась. Можешь спать! Делай что хочешь, я ушла.
— Я не пущу, пока не простишь, — закрываю дверь на ключ, и прячу ключ в карман брюк, которые на полу, кидаю их на кровать, — я не могу тебя отпустить. Прости я пронес чушь. Но больше не вздумай поднимать на меня руку. Спать останешься здесь, я тебя не трону.
— Ладно, — к моему удивлению она соглашается, — я в душ, там есть полотенце?
— Конечно и халат, я покажу.
— Я сама, не стоит, — и она скрывается в душе, улыбается, чем вызывает у меня беспокойство. Странно все. обиделась же, и теперь улыбается?!
Я минут сорок хожу по комнате, меряю шаги, из угла в угол, пока Алена принимает душ. Когда шум воды стихает, я начинаю нервно дрожать, — пока дверь не открывается, и из душа выходит краснощекая Алена, с полотенцем на голове и в белом пушистом халате.
Ложится на кровать, под одеяло и закрывает глаза, пожелав мне спокойной ночи.
Я же от беспокойства и плохо предчувствия, что что-то не так, раз молчит, не иду в душ, задвигаю шторы, создавая в комнате полумрак и ложусь спать. Продвигаюсь к Алене, вжимаю ее тело в свое и вдыхаю запах своего мятного шампуня, засыпаю. Она даже не сопротивляется.
А поздно ночью я просыпаюсь в кровати один. Зато выспался блядь. Включаю светильник, протираю глаза. Алены и след простыл, иду в душ. Халат висит, полотенце тоже. Вещей ее нет.
Натягиваю штаны и спускаюсь вниз.
Народ веселится.
Все чисто и убрано, стол накрыт по новой.
— Оо, наконец-то! — кричат все хором, — мы только пожарили шашлыки, присоединяйтесь.
— С новым годом вас друзья!
— И вас!
— С наступившим! — кто-то протягивает мне бокал с шампанским, я принимаю, и глазами ищу Алену, которую нигде не вижу.
— Счастливого нового года!
Я всех благодарю, делаю глоток.
— Людмила Марковна?!
— Да Герман!
— А где Алена?
— А Алена с утра на кухню спустилась, сварила крем для наполеона, потом остудила его на улице в снегу, — смеется какая-то милая девушка, я всех поименно не помню, но раз она тут, значит мой сотрудник, — вы бы видели ее, — она опять смеется, — она горячую кастрюлю с кремом вынесла на улицу и поставила в снег. Перемешивала его, пока он не остыл. Потом намазала коржи и уехала.
— Давно это было? Почему меня никто не разбудил? — я так глупо упустил Алену. Разорвать всех готов, но понимаю они ни в чем не виноваты, и праздник портить не собираюсь.
— А зачем вас будить? Мы выспались, и вам дали отдохнуть! — говорит Робик, его помню как зовут. Ооо, он один
