Теперь и миру, и свободе грозила гибель. Он ещё мог бы справиться с индейцами, мексиканцами и метисами. Он мог бы справиться и с Пелоном. Неравные силы их странной компании были теперь сбалансированы. Силы ренегатов, сократившись до лысого предводителя бандитов, Санчеса, Беша и Хачиты, были не более как состязательным количеством для Бена и Колла, Рауля Деплена и Глена Маккенны.
В самом деле, белые люди их калибра могли вполне надеяться, что доберутся до Сно-Та-Хэй и вернутся на равных с эгоцентричным бандитом-полукровкой, дезертиром мексиканской армии и двумя аризонскими апачами, один из которых был всего лишь наполовину в уме, а второй — склонен к справедливости.
Но, Боже правый, эта девушка! Какого дьявола Маккенна мог с ней поделать? Маккенна не знал. Но он знал, что если не случится ничего такого, что вычеркнет её из его жизни, то можно считать, что он провёл своё последнее лето в горах Могийон и прощальную зиму в иссушенных солнцем каньонах Солта. Он женится на Фрэнси Стэнтон и расстанется с былой одинокой жизнью, пусть даже это будет его последним поступком на свете.
С той же абсолютной уверенностью он знал и ещё одно. Попытайся теперь кто-нибудь помешать ему, он задушит его голыми руками.
19
Прорыв у Яки-Спринг
В шести сотнях ярдов выше солдатского лагеря у Яки-Спринг находилась мрачного вида преграда — скалы. Здесь Пелон остановил всю группу, приказав поломать цепь и сгрудить лошадей, готовясь к рывку мимо кавалерийского лагеря, раскинувшегося внизу.
— Помните, — сказал он Маккенне и Бену Коллу, — что ружьё моей сестры будет бдить над белой девушкой.
Оба мужчины оглянулись. Они увидели, что Сэлли удерживает своего пони бок о бок с Фрэнси Стэнтон. Винчестер скво был неприметно прижат к боку девушки. Последняя старалась, насколько могла, сидеть спокойно, удерживая лошадь от прыжка. Но при обеих руках, прикрученных к седельной луке, и ногах — к лошадиному брюху, болезненные толчки ружья создавали явную опасность общей панической скачки.
— Сестре Сэлли, — заметил Бен Колл тихо, — лучше перестать надавливать ружейным стволом так сильно. Если лошадь этой девушки выйдет из повиновения, пострадают все.
При этих словах, обращённых к безносой скво, Пелон сердито выругался и, повернув лошадь, ударил двоюродную сестру по лицу тыльной стороной ладони. Тупой звук удара. Маккенне не нужно было напряжённо вглядываться, чтобы различить тёмную кровь в лунном свете. Однако скво в ответ на удар не двинулась, не произнесла ни слова. Пелон вернулся, по-прежнему ругаясь, в голову процессии.
— Возьми её Йосен! — рычал он. — Она вроде чёртовой волчицы.
Маккенна кивнул, поджав губы.
— Нам нужно быть благодарными, — сказал он, — что ты не унаследовал такого же злобного нрава.
Пелон прижал свою лошадь к лошади Маккенны.
— Ты снова взялся шутить со мной?
— Разве сейчас время обсуждать это? — отвечал рыжебородый золотоискатель.
Пелон осклабился.
— Нет, я думаю, нет. Чем больше я тебя узнаю, Маккенна, тем меньше доверяю. Всё дело в этих чёртовых синих глазах и в этом твоём невинном облике. Они всё время меня обманывают.
— И вновь нам всем везёт, — ответил Маккенна. — Потому что твой облик внушает полное доверие.
— Что это значит?
— Именно то, что я сказал.
— Маккенна, я тебя предупреждаю!
— Намёк принят, — проговорил белый.
— А вот ещё намёк, который лучше принять вам обоим, — вмешался Беш, заговорив впервые с тех пор, как они покинули Нечаянные Травы. — Говорите тише да смотрите за Санчесом с Депленом там, внизу, у ручья.
— Это хороший совет, — заметил быстро Пелон. — Ты уже различаешь их там, Беш?
Юный чирикауа внимательно вглядывался вперёд, чёрные глаза блестели.
— Да, — сказал он, — я только что различил блеск луны на их ружьях. Будем уповать на то, что Юный Мики Тиббс не стоит нынче на страже.
— Где расположились Санчес и Деплен? — спросил Пелон.
— В том кустарнике близ лагеря, повыше солдат на скале. Скоро они появятся в самом лагере.
Едва были произнесены эти слова, как снизу последовало подтверждение. Все они услышали голос Санчеса, а за ним — франко-канадский акцент Деплена, скликающего лагерь. Потом столь же явственно послышался стук копыт, значит, их спутники, насколько можно судить, выехали из кустарников навстречу сторожевым огням патруля.
Перепуганные кавалеристы-негры вскакивали на ноги из-под одеял, в то время как их пикеты кричали им, чтоб они не стреляли, что прибывшие всадники — друзья или, по крайней мере, не индейцы. В то же время Санчес и Деплен кричали солдатам — один по-испански, другой на ломаном английском — то же самое, то есть что они не апачи и просто счастливы, что нашли здесь американских солдат.
Всё вместе привело лагерь в совершенное смятение. Пикеты кричали своим товарищам-пехотинцам, чтобы не стреляли, белый лейтенант кричал на сержанта, растолковывая, что к чему, а трое-четверо цветных солдат палили из карабинов, невзирая на мольбы постовых прекратить огонь. Лучшего бедлама невозможно было организовать, имея загодя месяц подготовки и год счастливых случайностей.
— Вперёд! — вскричал в торжестве Пелон ожидавшим его спутникам. — Боже мой! Мы могли бы пройти пешком мимо этих чёрных солдат, глядя, как они откликнулись на тревогу, поднятую Венустиано!
— Может, и так, — заметил Бен Колл по-английски, — но я всё же предпочту лошадь.
— Держись, Фрэнси! — Маккенна услышал, как сам окликнул девушку по фамилии Стэнтон. И тут, даже в диком галопе вниз по склону, он успел осознать, что впервые назвал её по имени. Он был настолько поражён этой внезапной утратой привычной холостяцкой осторожности, что проскакал мимо бурлящего лагеря чёрных кавалеристов и ещё полмили за ним в пустыне, прежде чем вспомнил о том, что солдаты приветствовали его залпами карабинов.
В самом деле, отряд Пелона прорвался без происшествий. Это был славный, увлекательный, даже блестящий манёвр. Но окончательная победа была ещё впереди. Санчес и Деплен, завидев замешательство, вызванное среди негров хриплыми воплями Беша и Хачиты, добавили и свою долю разбойной изобретательности к дерзкому ходу своего предводителя.
Оставив Лупе, скво из племени пима, в центре толпы восхищённых цветных солдат, которые пытались помочь ей спуститься с коня и успокоить её мнимые страхи, двое ловкачей тихо вывели собственных коней к валунам, прочь от сторожевых огней лагеря. Там они неспешно сели верхом и отъехали в ярком свете луны в пустыню, чтобы присоединиться к Пелону и прочим в тот момент, когда те объезжали холмы к северу от кавалерийского лагеря.
