— Не может быть! — Удивился лекарь и наклонился надо мной. — Ну же, Герман, открой рот!
— Идите на фуй! — Рот я лишь чуть-чуть приоткрыл, чтоб выплюнуть хлещущую из развороченной десны кровь и озвучить свои требования. — Ражвяжывайте!
Доктор сухо и бесстрастно принялся обрисовывать мне то, что меня ожидает в случае не доведения операции по удалению зуба до конца. Свою разбарабаненную правую половину лица я утром имел удовольствие наблюдать в зеркало, так что умом его аргументы понимал, а вот организм против дальнейшей пытки протестовал. Так что скалился и рычал, но зубы не разжимал.
— Да что вы его уговариваете! — Не выдержал кузнец. — Он же ошалел от боли, сейчас мы ему рот-то приоткроем и палку вставим!
— Не надо! — Пришлось взять себя в руки, перспектива умереть от сепсиса совсем не прельщала, поэтому собрал волю в кулак и сдался. — Быштрее тока давайте, шука!
Лекарь с изрядной опаской вооружился крючком, терзал зуб с полминуты, после чего признался:
— Не видно ничего, вроде обычный зуб… Гаврила, а помнишь дьячка того, у которого под больным зубом соседний врос, а корни сбоку?
Кузнец с такой экспрессией перекрестился, что я, почуяв недоброе — с новой силой забился в путах.
— Херр Герман! — Начал успокаивать Антон Сергеевич. — Хорошо всё будет, это тогда мы несколько часов возились, не зная в чем причина! А сейчас быстро всё сделаем! Гаврила, неси долото и нож!
Быстро не быстро, но однако справились совместными усилиями. Только лекарь лишь советами помогал, да под конец придерживал мне челюсть снизу, когда Гаврила долотом выбивал зуб. Да я процессе сомлел один раз, потеряв сознание, так что когда всё закончилось — неописуемое облегчение испытал. Молодец Антон Сергеевич, что догадался на лошади приехать! А челюсть Гаврила мне знатно разворотил, судя по высказанному желанию лекаря наложить швы.
— Не надо! Точно пару дней ешть не буду, тампон положите и вше!
Заткнули дыру в десне предусмотрительно прихваченной из дома условно стерильной тканью (прокипяченной в воде и высушенной над плитой печки), развязали, довели до саней, а Гаврила, спохватившись — продемонстрировал мне вырванные зубы, поясняя:
— Энтот то сбоку рос, барин, да угодил под соседний! Потому и не давался! Заберете с собой⁈
— Ммм! — Я отрицательно помотал головой, вот ещё мне не хватало вырванные зубы коллекционировать. — Домой!
Дома встречали всем составом, даже Аксинья с Демьяном пришли, в груди ворохнулось теплое чувство, что вот обжился тут, и люди появились, кому моя судьба не безразлична. Лекарь в красках принялся рассказывать благодарным слушателям только что пережитую эпопею, особенно превознося мою стойкость и геройство, проявленные во время операции. Хоть и приукрашивает, а приятно!
Поддерживаемый Демьяном — поднялись на второй этаж в мою комнату, я сразу же попросил накинуть на подушку какую-нибудь дерюгу, которую не жалко. Чувствую, ещё день или два во сне напускаю кровавых слюней, изгваздав всё постельное. Глашка притащила отрез холстины, укрыла подушку и я наконец с облегчением выдохнул. Народ тут же заторопился на празднество, Антон Сергеевич всё порывался оставить кого-нибудь при мне, на что я отказался.
— Идите уж, а я спать буду! И никаких визитов как минимум в течении недели! Не кантовать!
С лестницы ещё услышал, как Глашка с восторгом докладывала Аксинье с Демьяном:
— А как лается наш барин, как лается! Всю ночь, почитай, не смолкал! Так не пойми что говорит, а как лаятся начинает, так и не скажешь что немец! Это его Дитрих научил!
— С Москвы он такой приехал, не собирай! — Веско заявил Демьян. — Там только такой похабщине обучить могут, иной раз так загнет, что я от офицеров не слышал…
Глава 13
Глава 13.
Сутки наверное проспал, изредка просыпаясь, как и предсказывал — уделав всю холстину кровью, натекло изо рта. В воскресенье уже чувствовал себя намного лучше — опухоль с правой стороны начала спадать, но вот безжалостно изрезанная десна поминутно напоминала о себе. Ничего, организм молодой и здоровый — заживет как на собаке.
А ближе к вечеру и проголодался, кликнул Глашку, спросил что есть из еды.
— Может вам хлебушка нажевать, барин? — Проявила участие.
— Каши неси! И масла туда не жалей!
Тоже мне, биомясорубка нашлась! Кое-как, осторожно, задействовав лишь здоровую левую половину челюсти — перекусил кашкой, запил квасом и расспросил её, как они тут с мясом обращаются на кухне. А то ни котлет нормальных не видел, вместо них скоблянки Марфа делает, ни привычных мне пельменей, а пермяни, с начинкой из рубленного мяса. Так и оказалось: про мясорубку здесь не знают, вот и ещё одна идея, благо что под боком чугунно-железоделательные заводы…
Лекарь, после осмотра вечернего, моим состоянием остался доволен:
— Поправишься скоро Герман! — И снизив голос, доверительно добавил. — Разговаривал сегодня с Ларионом Ивановичем, очень ждут, как ты на ноги встанешь! Заинтересовал ты его!
— Надеюсь, что не про женитьбу на его внучке речь шла?
— Нет-нет! — Успокоил Антон Сергеевич. — Про ваши изыскания с Дитрихом интересовался, мыловарение и наши с вами задумки тоже не обделил вниманием!
Кто бы сомневался, любой заводчик одуреет с этой прикормки: и Дитриху столько идей накидал в процессе работы над цементом, и поселок всколыхнул своей мыловарней, не говоря уже про лекаря — того стерилизация и дезинфекция с головой захватила, и других обещанных новинок жаждет. Сейчас, если интерес проявят непосредственно к самой лаборатории при госпитале и Дитрих не обманет ожиданий, сдав как стеклотару — ждет серьёзный разговор с Лугининым, чего я и ждал, и опасался. Ибо от его итогов зависело, как мне здесь будет дальше житься…
В понедельник совсем ожил и под укоризненно-осуждающим взглядом Глашки куда быстрее, чем вчера — всё той же левой стороной жевал скоромную пищу. У православных-то великий пост, вот и косится с неодобрением, ничего, я болящий, а ей с такой комплекцией — попоститься только на пользу! После обеда навестил Демьян:
— Ахматов с утра заходил, барин, сам!
— Вынюхивал? Что-то все собрались к приезду купца, и управляющий этот, и исправник который день гостит…
— В кажный угол заглянул! Но в сарай я его не пустил, на вас сослался, как и говорили! — Демьян не удержался от того, чтоб поворчать. — Купцы в очередь за вашим мылом выстроились, а мы на стервин энтот отвлекаемся, три фунта уже скопилось, может хватит вам, барин?
— Стеарин, Демьян, сколько повторять можно! Не хватит, он нам не меньше мыла полезен будет, ещё маленький свечной заводик откроем! Я сегодня баню прикажу топить, — потрогал вначале отросшие волосы на голове, потом пробивающийся пушок на лице и решился. — зайди вечером, побреешь меня полностью!
Демьян, посчитав свою миссию выполненной — затоптался на пороге, порываясь уйти, когда я вспомнил, что с кузнецом не рассчитался. Хоть и говорил Антон Сергеевич, что ничего не не надо — я считал по другому. Будем и подобие бормашины делать, и экспериментировать с лечением зубов, раз уж у нас такой специалист есть. К тому же, по словам лекаря: есть при дворе его Императорского Величества подобные врачи, даже зубы вставляют, стоит и нам в этом направлении приложить усилия.
