— То дерево в прошлом году вырвало ураганом, — пояснил Лесовичок, указывая на вывернутый ствол неподалеку. — Земля посыпалась — много-много земли. И получилось то, что теперь.
— Я спущусь, — решил Натан. — Хочу посмотреть поближе.
— Нет! — зашипел на него Лесовичок. — Ты все растревожишь. Воспоминания — или еще что похуже. Быстро пришли, быстро ушли. Ты обещал.
— Я должен взглянуть, — продолжал настаивать Натан. — Ведь для того мы и пришли.
Перекинув ноги через край, он спрыгнул в провал. Вряд ли это было подходящее место, чтобы спрятать запрет, но в приступе радостного волнения при виде первого пристанища Торнов мальчик позабыл о цели своего визита; теперь его подстегивало неукротимое любопытство. Натан принялся исследовать поверхность обвала, расчищая ее от крапивы и шиповника; весь исцарапался и искололся. Он нащупал то, что сдерживало землю: сеть тоненьких корешков. Вспомнив, как была сокрыта часовня, Натан попытался пальцами отыскать в почве какой-нибудь зазор, ложбинку. Вдруг Лесовичок издал странный звук, похожий на сдавленный писк, — мальчик взглянул вверх, однако друга уже не было. Нечто, подобное легкому дуновению ветерка, приближалось к нему по подлеску, вздымая вихрь из листвы, задевая нижние ветви, тогда как вершины деревьев даже не колыхались; чем бы оно ни было, передвигалось оно только по земле, невидимое, по-змеиному струящееся. Донесся едва различимый шелест: так шуршат, соприкасаясь, стебли травы. Потом звук перерос в шепот множества голосов — бессловесный и одновременно наполненный неизвестными словами; он быстро приближался, стелясь по земле, похоже и в то же время не похоже на шепот в часовне: тише, холоднее, мертвеннее…
Натан отпрянул от земляной стены и сначала бросился бежать вниз по склону; потом остановился, сообразив, что делает глупость, и стал забирать вправо и вверх. Он не оглядывался; казалось, шепот-гонитель дышит в спину, наступает на его тень. Натан не знал, что сталось с Лесовичком. Игра в крикет и регби сделала мальчика крепким и ловким, и все же однажды он упал: наступил на бревно, а то покатилось. И даже когда шепот стих, страх все гнал и гнал Натана, заставляя паниковать, заглушая доводы разума. Когда же беглец наконец остановился, запыхавшись и выбившись из сил, вокруг были леса Торнхилла; правда, он был довольно далеко от дома; на некотором расстоянии сквозь деревья виднелся изгиб дороги. Натан оглянулся, но не заметил ничего необычного: снова пели птицы, и солнце выкатилось назад на небо.
— Лесовичок! Лесовичок! — позвал мальчик. Напрасно: его лесной друг не появился.
— Ты был прав, — признал Натан. — Прости меня, — добавил он в надежде, что извинения достигнут слуха того, кому они предназначались. Затем повернулся и медленно пошел к дому, держась в виду дороги, погрузившись в долгое раздумье.
* * *
— Стало быть, Натан взрослеет, — заметил Бартелми. Они с Анни сидели, прихлебывая поднимающий настроение чай и заедая его восхитительным ароматным домашним печеньем, состав которого было невозможно распознать. — У него появляются свои секреты. Звучит избито, но он больше не ребенок. Он становится мужчиной, взрослым — если так тебе больше нравится. А у мужчины всегда найдутся тайны, которых он не раскроет своей матери. Это в порядке вещей. Натан попросил тебя доверять ему, так постарайся выполнить его просьбу. Если происходит что-то, о чем нам следует знать, в свое время мы обо всем узнаем. Бесполезно запрещать ему встречу с тем незнакомцем. Проситель убежища… Интересно…
— Что именно интересно? — Анни постепенно успокаивалась — то ли благодаря невозмутимому отношению самого Бартелми ко всему происходящему, то ли благодаря чудесному печенью.
— Меня всегда интересовало, откуда взялся этот чужеземец. Человек на пляже, который якобы доплыл до берега с судна; только почему-то я уверен, что не удалось ни отследить корабль, ни найти хотя бы малейший намек на присутствие сообщников. Незаконные иммигранты редко пускаются в подобные авантюры в одиночку. Постарайся, не донимая Натана вопросами, убедить его позвать того человека сюда — пообедать или поужинать. Должно быть, он живет в нищете и, разумеется, голодает.
Неожиданно на губы Анни легла улыбка.
— Превосходная идея, — обрадовалась она. — Еда — ваше лекарство от любого недуга, верно? С ее помощью вы творите настоящие чудеса — открываете сердце и отмыкаете разум. Не зелье — а печенье… — она взяла очередное печенье, — или кружка бульона, или кусок пирога.
— Вот именно, — согласился Бартелми.
Тут Гувер поднял голову и замахал хвостом — это означало, что вернулся Натан. Бартелми пошел на кухню за новой порцией печенья.
* * *
Парой часов позже Натан отправился к Хейзл. Хотелось обсудить то, что произошло в Темном лесу, — довериться союзнику; в глубине души он понимал, что нужно найти кого-то, кто согласится вернуться с ним туда. Когда там, на месте старого дома, Натан просунул руку меж корней в рассыпчатую почву, он совершенно явственно ощутил дальше пустое пространство; ему даже показалось, что он коснулся металла, как будто под деревом и корнями были железные прутья.
Мальчик с облегчением отметил, что, как он и надеялся, после чая с Бартелми Анни стало легче общаться с ним. Когда Натан сказал, что идет к Хейзл, мать начала было задавать вопросы, затем вдруг передумала, улыбнулась и быстро согласилась: «Ладно». Натан улыбнулся в ответ; поверив, что все встало на свои места, он направился к Хейзл.
В доме Бэготов слышались громкие голоса — ссорились взрослые, отец Хейзл и Лили. И еще Эффи Карлоу. Дверь распахнулась — из нее вылетел Дейв Бэгот с набитой до отказа спортивной сумкой. Он пронесся мимо, задев Натана плечом и не обратив на него ни малейшего внимания, сел в машину и рванул с места. Из дома донеслись слова Эффи Карлоу: «Ну и скатертью дорога!» Натан неуверенно постучал в распахнутую дверь.
Из сумрака прихожей внезапно вынырнуло лицо Эффи — сейчас она больше обычного походила на хищную птицу с крючковатым носом и острым взглядом.
— А, это ты, — проговорила она. — Хейзл наверху, у себя в комнате. В наше время девочки никогда не приглашали мальчиков в собственные спальни, если, разумеется, желали сохранить репутацию… Как дела со сновидениями? Посетил еще какие-нибудь миры за последнее время?
— В последнее — нет, — отозвался Натан.
Из кухни доносился плач — тихий плач смирения, а не надрывное рыдание гнева и отчаяния. Мальчик решил сделать вид, что ничего не заметил.
Эффи улыбнулась — а может, просто обнажила зубы в свирепом оскале. Натан отправился вверх по лестнице, разыскивая Хейзл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
