Я вскрикнул обиженно:
— Я? Да ни в жисть!
— Но тогда не жалуйся, — произнес он недобрым голосом, — что не помогли, не защитили… В общем, смотри по сторонам, а не только под ноги. Вообще-то это моя работа — беречь тут всех, но когда не знаешь — от кого защищать… Все, убирайся!
Но мне убираться некуда, сообразил, хоть военный, потому сам повернулся и быстро вышел из людской, в раздражении задев плечом откос двери.
На рассвете Руперт, как я понял, допросил всю дворню, но с тем же успехом мог бы допрашивать табуретки. Слуги таращили глаза и забывали, как их зовут. Наконец он махнул рукой и вышел, а я тайком наблюдал за его лицом из-за сарая.
Ни королеву, ни кого-то из высшей знати пока не видно, а мы если и заходим в главное здание, то с черного хода. Его бы и вовсе закрыли, почти все можно создавать магией, но это дорого даже для королевы, потому часть работы проще и дешевле выполнять руками слуг.
Из всех высших вельмож видел пока только одного: невысокий, толстенький, с пухлым розовым лицом, он разговаривал без всякой спеси с двумя то ли помощниками, то ли просто существами ниже рангом и произвел впечатление всем довольного и счастливого человека. Одет опрятно, добротно, но без дурной роскоши, на груди одна-единственная золотая цепь, указывающая на его ранг, явно не слишком высокий. Сам практически ничем не отличается от остальной массы придворных, что никогда не приближается к нашей массе дворни, оборванной и дурно пахнущей.
Карнар подошел сзади, проследил за моим взглядом.
— Это Мяффнер, советник королевы. Вообще-то и канцлер.
— Ого, — сказал я, — а чего он такой?
— Не яркий? — переспросил он. — Не знаю. А это важно?
— Нет, — ответил я. — Мне важнее, что ты всегда появляешься в тот момент, когда мне что-то нужно. Это случайность?
Он чуть опешил, я вперил в него взгляд, отмечая, как двигаются лицевые мышцы, по ним можно понять, что врет.
Карнар тоже как будто понял, что я высматриваю, вздохнул.
— Как тебе сказать…
— Да так и скажи.
— Мне сказали, — ответил он нехотя, — человек ты особенный.
Я приосанился, сказал гордо:
— Не соврали, хотя люди вообще брехать любят.
— Такой, — сказал он, — может и спать целыми неделями, и пожар устроить… Дескать, за тобой не мешало бы присматривать. Но я не хожу за тобой следом, вспомни! Так, иногда оказываюсь поблизости.
— Спасибо, Карнар, — сказал я, — ты такой весь из себя заботистый! Я не пироман, жечь не буду, хотя на пожары смотреть люблю. Может быть, ты что-нибудь подпалишь? Это так красиво…
Он сказал строго:
— Жечь нельзя!
— Че, правда? — спросил я с недоверием. — Жалко. Какие вы все тут неромантичные. Природу совсем не любите. Ладно, только не пугай тех, кто тебе поручил.
— Да никто особенно не поручал, — ответил он вяло.
— Тем более не волнуй занятых людей, — сказал я. — Великие люди и должны быть с причудами и странными желаниями. Нет-нет, я не про тебя!
— Да я ничего не подумал, — буркнул он настороженно.
— Точно?
— Почти…
— Карнар, — сказал я, — не спеши обо мне доносить, хорошо?.. Ложные тревоги ни к чему.
Он криво улыбнулся:
— Хорошо. Но и ты будь как все люди. Ты вон сколько сделал хорошего: прялка, подковы, мрамор… теперь если столько же и плохого, тут все рухнет!
— Зачем мне делать плохое?
— А Улучшатели понимают, что улучшают?
Он ушел, не дождавшись ответа, как Пилат после беседы с Иисусом, а я, получив некоторый карт-бланш, с деловитым видом полдня носил какую-нибудь хрень по двору, стараясь оказываться поближе к головному дворцу и к прогуливающимся придворным.
Этот Мяффнер еще дважды появился на заднем дворе, где один раз подозвал управителя, второй раз двух старших слуг и лично раздал указания.
Как я заметил издали, совершенно не подчеркивает превосходство над окружающими, никакого высокомерия или надменности, но когда с кем общается, сразу заметно, что снисходит к собеседнику, обычно моментально улавливая, что тот собирается проблеять, и нередко отвечает раньше, чем тот закончит вопрос или доскажет некое умное предложение, что обогатит королевство.
Всегда ласков, не повышает голоса, а когда возмущается, то лишь укоряет и всплескивает ручками с короткими толстыми пальцами.
Возможно, это тот, к кому мне нужно как-то протоптать дорожку.
Глава 2
Из сел ежедневно прибывают телеги с провизией, сегодня повар лично указал, что куда сгружать, а то в прошлый раз свалили не там, и пятеро слуг, я в том числе, туши забитых коров и овец переносили через весь огромный двор в подсобку кухни, потом туда же таскали мешки с мукой.
В какой-то момент во двор не въехала, а влетела, как огромная хищная птица, на горячем красном коне всадница с не по моде развевающимися волосами. Лента, удерживающая их, слетела, волосы цвета воронового крыла блещут под солнцем, как черное пламя, тесный на груди кожаный колет ходит ходуном, лицо молодое, сильное, полное той энергии, которую не обрести во дворце.
Спрыгнула раньше, чем остановился конь, я определил ее рост как высокий, сама широка в плечах и с крепкой фигурой, хотя достаточно тонкая в поясе и длинноногая. За плечами короткий лук, с такого можно стрелять на скаку, сапоги щегольские, женские, однако практичные, в них можно и по болоту.
Фрийд сделал ритуальный отгоняющий жест, поплевал тихонько и даже прошептал что-то, похожее на заклятие.
Я наклонил голову к мешку с мукой: вдруг в самом деле от женщины исходит колдовское зло, хотя вообще-то кто сомневается, все они ведьмы, — бросил взгляд в сторону Фрийда.
— Кто это? — спросил я шепотом.
Он ответил так же тихо, старательно глядя в другую от нее сторону:
— Это Гекара.
— Я не знаю, — напомнил я, — кто такая Гекара.
Он шепнул нервно:
— Говорят, по отцу сестра королеве Орландии и принцессе Андрианне.
— Ух ты, — сказал я тихо, — а чего… такая?
— Когда-то, — ответил он угрюмо, — их отец в дальнем походе против северных варваров разбил войско тамошнего короля, сжег его города и перебил всех мужчин. Ну, король был очень воинственным и всегда где-то воевал, а королевством правила жена… Зима застала все войско там, пришлось зазимовать…
— Ага, — сказал я, — потому несчастные, чтобы как-то скрасить зимовку, до самой весны брюхатили оставшихся без мужчин женщин, а летом вернулись?
— Соображаешь, — ответил он ядовито. — Как догадался?
— С трудом, — ответил я скромно. — А почему она здесь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
